Тропа Святого Павла 2026

Это безусловно был легендарный поход. Я временами сбивался с тропы, и это стало локальным мемом.

Последние Фаны научили не строить ожиданий: всё может пойти не так буквально в первый же день. Тогда я сильно заболел и стал невольным наблюдателем. Этот опыт отрезал от нового похода почти все ожидания. Заготовки и хотелки заменили стул и палатка — самое полезное и самое бесполезное приобретение в ремесле бомжа-романтика. Оставалось только ощущение, смахивающее на априорное знание: всё пройдет отлично.

Это был мой десятый поход. С Псами дружу с перинатального периода, традиционно провожу два-три месяца в год на юге Турции и уже был на ТСП. Две трети участников были знакомы до старта. В общем, воспринималось это скорее как лесная вписка или пешее алкогольное путешествие с друзьями, а не поход.

К месту встречи добрая половина группы ехала на трансфере из Фетхие под джин с тоником. Останавливались на бардак чая, пробу меда, самокрутку и размяться. Панорамы Анатолии из окна казались родными.

Обнимаю всех, кого знаю, и знакомлюсь с остальными. После первого объятия с Шурой через пару минут понимаю: маловато будет, маловато. Обнимаю повторно. Теперь отлично!

Линар ведет нас на обед. В одном заведении еда кончилась, во втором — очередь. Отжимаю группу у гида в пользу Джан-Джана. Культовая жральня, где всё очень вкусно и относительно недорого. Измеряю инфляцию на месте: в ноябре 2021 года платил 23 лиры, сейчас — 390.

Множество раз бывал в этом районе Анталии, но не знал, что здесь есть отличные места для купания и скалы, с которых можно попрыгать. Сиганул бомбочкой с валуна, пока ребята рассматривали потенциальную глубину. Поплыли к водопаду. Ледяные потоки. Заброшенная гидростанция. Всюду, как водится в Турции, битое стекло.

Купил в поход литровую бутылку джина и приземлился на нее коленом на лестнице в отеле. Полотенце в стекле, сумка в стекле, река джина стекает со второго этажа на первый. Пока просил помощи с уборкой, на джине поскользнулся Стас. Кажется, это не так обидно, как просто упасть на мокром полу. В этом уже есть что-то от отпуска, что-то элитарное.

Вечером мы ходили смотреть Анатолийский закат. Уже было ощущение, что собралась хорошая компания.

Во время ужина-знакомства сказал, наверное, три-четыре слова, не больше. Огромный стол и необходимость говорить, повышая голос, нервировали, а внутренний брюзга сразу решил, что путного из этого ничего не выйдет. Познакомимся на тропе!

В это время кот спер котлету из бургера, который официанты оставили рядом с кипером в саду. Опрометчивый поступок. Официантка восприняла случившееся довольно стоически или даже равнодушно, а кот, довольный мраморным мясом, ушел куда-то в надвигающуюся ночь.

Стас занял максимально удобное положение, утонув в подушках диванчика. С сигаретой в одной руке и пивом в другой он начал разгонять, что впервые идет в поход и что вообще он айтишник из Москвы. Футболку Племени купил на Авито.

Все разбрелись по своим номерам после пива у бассейна. День получился приятно-странным: мы еще никуда не пошли, не поставили ни одной палатки и не успели толком познакомиться, но уже успели искупаться, потерять джин и несколько раз убедиться, что компания собралась отличная. Зевая, отметил, что приключение уже началось. Завтра нас ждала тропа. Пока же казалось, что всё складывается именно так, как должно.

День 1. Так выпьем же за…

Шведский турецкий стол на завтрак, к которому Ренас принес симиты. Девочки гоняли в аптеку, а Линар в последний момент купил Вове SPF за кучу денег — еще и с тональником.

Распределились по двум автобусам. Мы сели во вчерашний, вторая половина — в патибас с водителем, который, кажется, первым и прибухивает из мини-бара под светомузыку и клипы на экранах салона.

Слушал с Лилей Пятигорского про Уильяма Джеймса. Запомнилось: идея истинна, только если работает на практике. Джеймс ввел термин «поток сознания» и считал, что мышление течет непрерывно, как река, а не складывается из отдельных, четко очерченных мыслей. Сознание постоянно выбирает, что считать важным, отсекая остальное и выхватывая из хаоса лишь то, на чем задерживается внимание. А реальность, по Джеймсу, состоит из непосредственного опыта — причем реальны не только вещи, но и связи между ними.

Было несколько остановок. Сначала — на заправке, которую мы дружно обчистили на предмет шоколада и кофе. Пока крутил сигаретку, один из работников предложил мне çok güzel сигарету. Я отказался. Не прошло и полминуты, как дверь автобуса снова отворилась: остановились за пивком. Через полтора часа сделали привал у туалета. Там неведомо откуда из второго автобуса появилась бутылка грузинского вина — насколько понял, угощал водитель. Следом материализовался и деревянный кубок Эраджа. Кажется, теперь у нас были все шансы благополучно доехать до маршрута.

Долго ехали до места старта — по ощущениям на час больше, чем рассчитывал. В какой-то момент пейзажи за окном стали сплошь привлекательными, в поход хотелось сорваться с любого места.

Вывалились из транспорта и начали собираться: шнуровать ботинки, мазать лицо и руки кремом от солнца, а кто-то — и тональником. Длинноволосые в шляпах. Эрадж походил на расслабленного колониального торговца, который уже договорился со всеми нужными людьми, а я — на британского исследователя, явившегося наносить белые пятна на карту. Один отвечает за захват территорий, другой — за захват умов.

По приезде на точку старта всех взбодрил крутой подъём, начавшийся сразу из деревни.

На первом привале, детской заброшенной площадке с битым стеклом и неубранным мусором, разминались с Катей. Галерка курила и комментировала. Кто-то перекатывался с носков на пятки, другие перекатывали сигарету во рту справа налево.

Ближе к завершению подъема произошел первый социально важный разгон. Эрадж достал из закромов пакетик с белым порошком. Часть ребят была в курсе, что внутри сахарная пудра, остальные — нет. Ради них спектакль и затеяли. Пакетик пошел по рукам, на лицах появились заговорщические улыбки. Кто-то демонстративно шмыгал носом, кто-то оставил белые следы под ноздрями, а самые усердные даже втерли порошок в десны для пущей достоверности. Стас мгновенно вошел в образ: начал суетиться, говорить быстрее обычного и смотреть по сторонам с таким энтузиазмом, будто только что открыл секрет вечного двигателя. Лицо Даши выражало ужас, порицание и любопытство, будто бабушка у подъезда решила пожурить наркоманов, а сама лет тридцать мечтала попробовать знатного порошочка. Шура и та сыпанула на руку дорожку.

— Нельзя так много. На первый раз чуть-чуть надо. Тебя растаращит, будет тут колбасить, волтузить по всей поляне… — комментировал Стас, насыпая Шуре на руку белый порошок.

— Я не знаю вкуса кокаина, но это не он! — сказала Шура, занюхав всё и бережно слизав остатки с руки.

Кажется, она далеко не сразу вкупила, что ей в слизистую попала сахарная пудра.

На обеде по полю разнесся звук открывающегося изотоника, дабы восстановить солевой баланс. Еще холодненькое, из глубин рюкзаков, оно стало попадать напрямую в людские сердца. Глоток эфеса. Второй. Ааааатлично.

Заценил свой походный стул: кайфанул моментально. Подумал, что дурачок, раз созрел к покупке только на десятый поход. Минут через пятнадцать с начала кайфожерства где-то в трехстах-четырехстах метрах показались Вова с Катей. Линар посматривал на них с переживанием: как бы Катя не истерзала его в первый же ходовой день. Формально он виноват: как главный гид, должен заранее предупреждать замыкающего, где группа собирается сходить с основной тропы. А тут...

Поле это, судя по почве, еще несколько месяцев назад было затоплено: земля под ногами напоминала высохшее дно большого мелкого водоема. Довольные пересекали его дугами. Шура подошла обнять дерево «из Гарри Поттера». Сделал фотографию вслепую, с надеждой сохранить визуально и душевно теплый момент.

Прошли насквозь белорусский лес, предварительно чуть заплутав под знаменем Линара. Коли этот лес белорусский, то и беларускую мову необходимо было подтянуть. Катя с Лилей, а затем и Даша делились своими любимыми словами. В моем лексиконе появилась прыгажуня. Взял ее за руку на спуске в Кыргызстан, к месту нашей первой стоянки.

До первой стоянки правда дошли уже немного утомившиеся, но тем ценнее достигнутая цель! Мы попали в «Киргизию». Эту стоянку мы приметили еще в предыдущих походах, но никогда тут не стояли.Готовили плов, достали выпивку, танцевали под музыку, Ренас достал гирлянду.Еще один запомнившийся момент — мимо нас бабушка с дедушкой на тракторе проехали и остановились. Поинтересовались, кто мы и откуда. Пожелали друг другу всего хорошего, сказали, что рядом есть еще какие-то руины. А утром они угостили нас яблоками.

Как же замечательно, что маршрут поменяли. В прошлом году это уже была бы третья ночь: позади были бы спецназ, стрельбища, макет города и вертолета, обгорелое лицо на перевале и легкая накопленная усталость. Сейчас же — чистое удовольствие: короткий красивый ходовой день и очень симпатичная стоянка.

— Эрадж, а расскажи про кубок, — вопросила Лиля, пока тот разливал Джека.

— Этот кубок из музея Римской империи. Это кубок Марка Аврелия, который продвигал стоицизм и всё такое, — задвигал наш дорогой друг. — За него мы еще выпьем, но попозже.

Многие расположились на улице. Бомжатников было несколько, хотя наше с Лилей и Игорем пространство меж деревьев я бы назвал скорее милым местечком. Оригинальный ярлык как-то не клеился к месту, где ночью между веточек можно считать звезды.

У лобного места тусовки Ренас достал гирлянду и смастерил уют. Эрадж достал литровый Джек и смастерил веселое настроение. Как стемнело, Игорь достал сальце от мамы и смастерил великую закуску. Ну а дальше пошло-поехало. Пили за Кубань, Сибирь, Дальний Восток и Беларусь. Пили ещё за что-то без географической привязки. Да за что мы только не пили!

Музыкальным сопровождением стало техно, которое я почти без исключений терпеть не могу. Оно ассоциируется с редкими походами в клуб из позапрошлой жизни, но никак не с природой. Но большинству весело, сейчас и мне отлично. Ешь, пей, веселись, завтра умрешь!

День 2. Отец и Сексапиллер

Ночью проснулся от храпа милого соседа и перевернулся валетом, открывая взгляду перспективу Млечного Пути. Сон временно отступил. Встал в туалет, и голова пошла кругом: луны не было, были мириады звезд. В полном отсутствии освещения звездное небо заставляет сердце биться фактически медленнее, метафорически быстрее. Затаив дыхание, ловил вечность в моменте… Ах да, я же в туалет встал.

Ленивым прекрасным утром вчерашние бабушка и дедушка привезли нам на тракторе пакет яблок. Типичная деревенская Турция с воплощенным гостеприимством, дружелюбием и какой-то большой сердечной отдачей.

В нескольких метрах от места, где готовился завтрак, разгоняли вариации «что если» — игры фантазии, интеллекта и чувства юмора. Что будет, если вымрут все мужчины, кроме одного? Что будет, если йети будет бежать со склона?.. А что будет, если навернуть каши, выпить кофе и скрутить сигаретку? Правильно, утро станет восхитительным.

Артем констатировал: «Чуть приблуднули!», что свойственно походам с Линарчиком на плохо маркированных маршрутах. Такие моменты вызывают улыбку и переходят в разряд мемов, формирующих нарратив похода.

Махнули небольшой перевал и спустились к деревне Сексапиллер (авторский перевод), рядом с которой имелся стояк. Линар демонстративно на камеру вытянул палку в сторону скалы, похожей одновременно на объект сравнения и на клык. Красота и смысл в глазах смотрящего. Единодушно одобрили эрегированное состояние скалы и швейцарские виды.

На привале поделились: часть ребят пошла в деревню на закупки, другая чилила. Я немного пофотографировал. Илья с Эраджем киногенично играли в шахматы, и сложно было устоять. Утолив творческие порывы, развалился под цветущей яблоней. Ветер срывал с ветвей белые лепестки, и они медленно опускались на лицо и грудь. Мир будто бы замер на несколько минут.

Ответил на пару вопросов о Псах и тропе в интервью Кириллу. Направленный фокус камеры вызывал чувство неловкости, ощущение дефекта речи и, пожалуй, инфляции смыслов. В избыточной жестикуляции и многословии подумал о конце девятнадцатого — начале двадцатого века, когда люди боялись попадать в объектив, думая, что камера забирает душу. Возможно, дело было не в суеверии, а в смутном ощущении, что любой объектив неизбежно отнимает что-то живое.

Ребята вернулись из деревни и принесли гезлеме, приготовленные местными дома: кричаще дорогие и категорически невкусные. Кажется, им попались какие-то недобросовестные турки, пожелавшие заработать на туристах. Неприятная редкость этой географии. Сварили кофеек и устроили вместо обеда перекус. Кто-то достал колу, кто-то пакетик чипсов — набор походных гастрономических компромиссов. Сидели в тени, лениво переговаривались и явно никуда не спешили.

Проходили место, которое еще год назад приметил желанием спрыгнуть с дороги и спрятаться в корнях дерева от назгулов, сберегая кольцо, которое обязан донести до конца, не растеряв человеческих качеств. Кстати о них: чуть дальше Ваня, сверкая желтой панамкой, вдруг прибавил шаг, обогнал группу и, не говоря ни слова, вернулся с увесистым булыжником, чтобы бросить его в раскисшую после дождя трясину и сделать переправу чуть удобнее для остальных. Маленький жест, вызывающий уважение и улыбку. Вышли сухими из воды, оставив кольцо в безопасности.

Стоянка походила на идиллическую картинку Шира. Насыщенный цвет травы на лугу и огромная яблоня, вся в цветах, были воплощением весны: праздник жизни, возрождение после сна, граничащего со смертью. Бродили по поляне в поисках удачного места, чтобы кинуть пенки. Ставить палатку здесь совсем не хотелось, даже несмотря на неприятный прогноз с вероятностью утреннего дождя. Первая попытка была эстетической победой и функциональным поражением: выбрали с Лилей место, облюбованное муравьями.

А стоянка — это чудо-место! Огромная зеленая поляна у реки с платанами. Пришли рано, поэтому было много времени на чил и купание. На обед — свежий салат с овощами, тунцом и брынзой.

Большая купель с включенным гидромассажем приняла первую порцию посетителей. Вспотевшие уставшие тела получили заслуженную порцию кайфа. Носители сверкающе голых жоп издавали вопли дистиллята удовольствия. Нырнул с головой несколько раз и почувствовал себя заново рожденным.

Эрадж достал вторую бутылку бурбона, на этот раз 1,75 л. Бокал Марка Аврелия наполнился Джеком Дэниелсом, прочие тары с голодными владельцами незамедлительно уселись рядом в ожидании.

Главным сюжетом, сопровождавшим культурное распитие, стала история Эраджа про встречу с отцом. Я слышал ее несколько раз, поэтому с первого предложения понял, чем этот день запомнится людям. Остальное сегодня второстепенно. Отец — главное.

Такие истории выбиваются из повседневности. В их правдоподобность сложно поверить: кажется, что они должны принадлежать литературе или большому кинематографу, а не человеку, который сидит рядом с тобой у реки. Война. Афганистан. Казань. Вещий сон. Фейсбук. Талибы. Встреча… Я не вправе пересказывать эту историю, но вправе сказать о лицах, внимательно слушающих детали. Жадность встречи с настоящим. Я бы охарактеризовал это так.

Было настроение подурачиться и повыпендриваться, причем вторая компонента была выражена сильнее. Стоял на руках, в бакасане и скручивался бог знает во что. Постепенно дурачество вылилось в стихийную йогу. Научили с Катей Ваню, Ренаса и Эраджа бакасане, хотя вернее будет сказать «шавернасе», как запомнил асану мой дорогой друг.

На ужин готовили блюдо, которое на Кубани называется просто «соус»: тушеное мясо с картофелем и овощами. Продолжали пить или, вернее, не переставали пить.

— У тебя отец в КГБ не работал? — сказал Стас Линару под дальним светом фонаря. — Я никому не донатил! Я никому не донатил!

К вечеру понял, что мне в этом походе не нужна колонка и не нужен телефон. Музыку ставят другие люди, фотографии делает Кирилл и я на камеру. Телефон нужен, пожалуй, только для слов дня. Интернет я как выключил на старте, так и не включал.

Катя Лазебная отметила то же состояние в слове дня: «Отсутствие желания смотреть в телефон, минус тревожность и желание следить за внешним миром».

Точно подмечено. Внешний мир не вызывает особо положительных эмоций: война, ИИ-истерия с постоянными перегрузками, непонимание собственного будущего… В походе без интернета, в закрытом приятном социуме, необходимость внешнего мира на время в принципе отпадает. В тон этому Стас разгонял, что там новый вирус с круизного лайнера вызвал новую пандемию, все закрылось и так далее. И где-то внутри я поймал себя на согласии с этим сценарием: не потому, что хотелось бы новой пандемии, а потому, что хотелось идти дальше, оставаться здесь, в этом ритме, среди этих людей, без новостей, уведомлений и необходимости возвращаться во внешний мир.

День 3. Резиденция пана Станислава

Проснулся в пять утра от капель дождя на лице. Судя по тучам, всё могло разрастись в ливень, поэтому с помощью Игореши поставил палатку. Часть лагеря параллельно суетилась. Уснули. Оказалось, что перебздели. Дождь ограничился весьма скудным либидо, за что ему большое спасибо.

До выхода искупались в реке, а после завтрака решили сыграть в киллера. На бумажках были написаны цели убийства: на ухо и без свидетелей. Я, как обычно, отказался и на время стал единственным участником группы, рядом с которым можно было не испытывать паранойи.

Начались убийства. При мне Ренас прикончил Лилю, а я, будучи профессиональным свидетелем, ничего не видел. Теперь можно было идти вдвоем, не ожидая мнительности от спутницы.

Чуть заплутали. Классика! Вышли к симпатичному заброшенному дому у каскада воды. В прошлом году место казалось зачарованным, с группой в двадцать один человек оно стало просто атмосферным.

Перед домом неглубокий ручей создал препятствие, которое Лиля и Катя преодолели довольно эффектно. Лиля, будто решая в уме сложные математические операции, наступила в поток одной ногой и стала размахивать второй в поисках камня, пока в итоге просто не пошла напрямик по воде. Благо ботинки непромокаемые. Катя в своих пятипалых кроссовках хотела изящно пройти по камням, но, оступившись, доблестно решила, что ей в принципе похер. Шлеп-шлеп!

Вышли на асфальтированную дорогу с поваленными бревнами на обочине. Там стоял бордовый пикап лесничества с двумя парнями и девушкой, которые явно не ожидали увидеть толпу туристов, материализовавшихся из леса. Привальнули в ожидании остальных, а именно Артема и Ани. Аня забыла где-то под камнем на стоянке сережку, и Тёма отправился с ней обратно. Обсуждали, что если Аня выдумала потерю ради убийства, то это было бы гениально. Насколько понял, сережку она и впрямь оставила, но в пути не упустила шанс кокнуть жертву.

По пути нам встретились работники лесного хозяйства вместе с их начальником. Поинтересовались, нужно ли нам что-то, пофоткались вместе. Начальник указал на их офис в предыдущей деревне и пригласил заходить на чай, если будем там. Большой костер попросил не разводить, но небольшой — пожалуйста.

Игорь раздал китайские мармеладки со вкусом вареной кукурузы. Отличная штука! Сделали несколько фотографий с лесничими на бревнах и отправились по диагонали набирать высоту, в этот раз решив миновать забор с колючей проволокой. Она, как известно, вместе с большинством красных крестов на тропе — приглашение.

На подъеме Кобра начала разговор про любимые цветы и несправедливость, что мужчинам их не дарят. У меня любимый — подсолнух. Кажется, это пошло из детства, когда из окна машины рассматривал кубанские поля, тянущиеся к солнцу. У Лили — пионы и темная сирень, а у Кати — зеленые гвоздики: ей нравятся необычные версии привычных цветов.

Древний город Адада — хорошо сохранившийся античный город области Писидия. Среди руин остались фрагменты античного форума, прекрасно вымощенные римские дороги, несколько храмов, у стен одного из которых мы устроили обед, и амфитеатр, где Катя Мудрая начала декламировать стихи, а Шура раздробила панцирь давно почившей черепахи.

— Это похоже на лопатку. А позвоночник смотри какой кривой. Сколиоз тот еще. Так, а это жопа. То есть это должно было быть вот здесь, — исследовала панцирь Шура и в конце концов камнем распипежила его на две части.

Не хотелось смотреть за храм, будто это само по себе оскорбление Артемиды или кого-то другого из пантеона языческих богов. Туча казалась инструментом кары божьей. Перед такой наливной уверенностью в собственных силах хотелось как-то обернуться и дать деру.

Начался порывистый ветер. Кажется, еще минутка — и туча порвется. Кап. Кап. Дождь и град размером с половину перепелиного яйца стремительно покрыли землю. Судорожно напяливали дождевики. Синие, оранжевые, зеленые, красные… Дефиле полудрагоценных камней двинулось дальше. Эрадж включил плейлист под названием «Дождь». Минуты через две дождь закончился. Вот тебе и Юрьев день.

Сегодня вечером будет такой ливень, что потух бы самый большой пионерский костёр.

Сняли дождевики через пять минут. По мокрым камням древнеримской дороги, местами сохранившейся идеально, начали обходить холм, медленно спускаясь в долину. Града здесь выпало столько, что некоторые участки напоминали снежники. По противоположному холму шастала туча, проверяя каждую сосну. В сравнении с прошлым годом место выглядело радикально иначе: более фактурным, более живым. Его хотелось внимательно разглядывать и меньше смотреть под ноги, хотя смотреть под ноги было необходимо.

Снова ливень с градом.

Прошлись по остаткам королевской дороги — это впечатляет: какое сооружение было сделано древними, что мы и сейчас по нему можем ходить.

Плейлист Эраджа в этот раз лучше себя зарекомендовал. Рок-н-ролл, быстро плывущие облака и переменный дождь с градом довольно хорошо гармонировали друг с другом.

Незадолго до привала Ренаса дернуло током от электрического забора. Остановились на желтом поле у апатичного родника. Выстроилась очередь набрать воды. Чудовищно медленно наполнили бутылки. Через метров четыреста другой родник смеялся нам в лицо, щедро плескаясь водой.

Прошли небольшой перевал, свернув налево вместо асфальтированной дороги справа, и на спуске прямо рядом с дыркой в кустах порвались небеса. Пока ждали группу, многие промокли. Мои саломоны капитулировали без боя. Под нами образовался бурный поток, полностью сходящий в эту несчастную дырку. Грязевое чудовище по щиколотку — это приглашение. Нам буквально по реке, колючкам, колючей проволоке и периодическому грому нужно спускаться вниз.

В моменте мозг начал брюзжать, но постарался его переубедить: именно такая дичь и запомнится. Тут-то и пригодился Эраджу плейлист «Дождь». Ну, с богом!

Нам чуть-чуть оставалось до предполагаемой стоянки, я повел «коротким» путем. Перед участком, где надо было практически уйти в кусты, начинается ливень и по тропе течет ручей. Вот туда нам и идти. Благо тропа потом с ручья свернула, но место такое малохоженое, что все равно приходится пробираться по узкому коридору.

Прошли первую полянку — не было условий для лагеря. Остановились на второй, рядом с которой стояли два с виду заброшенных двухэтажных деревянных дома. На террасе одного из них пан Станислав поставил палатку аккурат во всё пространство под крышей. Окрестили место его резиденцией, а соседний дом — гостевым.

Под голубым небом не спеша поставили палатки. Ребята натянули у струйки речки тент под платаном. Собрали дров для костра. В общем-то, лагерь был готов, а мы — не особо к тому, что произойдет через три, два…

Если раньше небеса порвались, то метафора требует дополнительных уточнений: это была неприятная дырочка. Сейчас все разошлось по швам. Стена дождя, град, гром, молнии, ветер, который запросто мог унести с собой все наши взгоды и невзгоды. Тент за несколько минут преклонил нас к земле, набрав пару литров воды. Костер дальше разводить было бесполезно. Рванули в летний дом пана Станислава.

Покосившаяся деревянная лестница с куском перил на треть подъема заметно трещала под тяжестью кроксов жадных до сухого пространства гостей. Принесли стулья, часть вещей. Раскурили сигару и закипятили чай. Вошли внутрь.

Комнату стали исследовать на предмет сокровищ. Под перебор струн багламы фонарики блуждали по помещению, покрытому пылью, паутиной и сырой соломой. Потом началась вечеринка, в которой отдушина в танцах совмещалась с обсуждением, провалится ли пол, трескаются ли бревна под ногами и каковы вообще наши шансы пережить этот вечер без коллективного перелома позвоночника.

Пытались перекричать дождь и гром:

Ты летящий вдаль, вдаль ангелТы летящий вдаль, вдаль ангел

Стоял на скрипучем полу второго этажа, ногами растаскивая солому. Под разряды грома и стену воды приятно находиться в сухом пространстве в кругу людей. Какое-то первобытное чувство сопричастности и радости, по ощущениям напоминающее укутывание в теплое одеяло.

Я был уверен, что дом мы сломаем. Что пол вот-вот рухнет, и мы под дождем будем вытаскивать группу из-под обломков. Радостно, что ошибся в своем предположении: мы всего лишь чуть его не сожгли, с полом всё было в порядке.

Собралась добровольческая миссия из Стаса, Эраджа, Ренаса и Кобры. Цель — добыть алкоголь. Как? А как получится. Когда основной дождь прошел, ребята отправились в путь. Часть группы ушла по палаткам, другая пошла греть чай на буржуйке на террасе дома.

На лестницу стал взбираться Вова. Следил за ним с опасением, как бы тот не упал. Не прошло и двух-трех секунд, как мощное тело вместе с перилами оторвалось от ступеней. Казалось, Вова точно что-то сломал. Падение выглядело так, что придется собирать вторую группу для доставки Вовы в больницу. Уже стал прокручивать в голове этот сюжет, как Вова, кряхтя, начал из позы морской звезды собираться обратно в человека и сразу же вновь приступил к подъему. Обалдеть!

— Вова, ты живой? — спросили свидетели драмы.

— Да, все нормально, — ответил кремень.

Когда я спустился с лестницы, обратил внимание на место падения. Там было несколько больших камней, которые при нескольких сантиметрах левее или правее, при чуть другой комплекции и так далее сулили бы перелом позвоночника. Обалдеть.

Стояли втроем с Темой и ***** на веранде, о чем-то говорили. ***** курила сигарету. Докурив, она выкинула бычок со второго этажа через плечо в траву. Мы с Артемом потеряли дар речи. Посмотрели друг на друга, потом на *****.

Артем сказал медленно, ставя ударение на каждом слове:

— Не делай так больше. Никогда. Так. Больше. Не. Делай.

Несмотря на согласие со стариной, подумал, что не хотел бы быть на месте врага этого кубанского хлопца. Звучал он очень убедительно.

Теперь про намерение сжечь дом. Вытащили к краю террасы буржуйку и топили там дрова, периодически подкладывая солому, которой было всюду полно. Из буржуйки периодически вываливались угли, и Артем топтал их галошей во избежание пожара.

В один момент Катя решила сдвинуть конструкцию с присобаченным дымоотводом. Раз. Труба шатается и падает со второго этажа. Два. Едет остальная часть конструкции, из которой норовят сбежать все угли. Три. Нечленораздельные звуки с обсценной лексикой, удивлением и одновременным облегчением констатируют, что всё нормально.

Галош Темы тушит угли. Катю сначала хочется исследовать на предмет цельности и непропаленности, а потом сказануть что-то, отдаленно напоминающее «елки-палки». Дом мы так и не сожгли, ну и отлично!

Ручеек между домом и лагерем тем временем превратился в реку, с каждым часом становясь всё полноводнее. Не хотел вылезать из сухих шерстяных носков, поэтому отправился искать простой способ перейти препятствие. Его не оказалось вплоть до самой деревни. Ребята покидали камни, соорудили из дерева переправу, а кто-то и спионерил лестницу. Простите нас, дорогие турки!

Кажется, дом после того, как мы всем табором прошлись по его нервной системе, решил не ограничиваться местью на Вове. Артем, поднимаясь по лестнице без перил с рюкзаком, тоже навернулся, но без драмы и серьезных ушибов. Лиля, поднимаясь с помощью руки Вани на последнем рубеже, ударилась о странную конструкцию, функционально напоминающую половину двери. Кровь и солидный шрам на лбу породили несколько достойных вариантов истории: ловила в реке ртом лосося, отбивалась от йети и кабанов…

Ужин все-таки решаю готовить на костре на улице. После дождя его все же удается разжечь. В тентах скопилось огромное количество воды. Пока разжигали костёр, поднялась река. Те, кто остались в доме, теперь просто так её пройти не могут. Мастерим мост.

Вернулась алкогольная делегация. Под музыку, веселые и явно пригубившие триумфаторы ворвались в лагерь с пивом, джином, егермейстером и бог знает с чем еще. Эрадж подошел ко мне, положил руку на плечо и сказал:

— Дим, это была такая история для твоей книги!..

Неверные, Коран и джин

Маленькая пьеса со слов Эраджа.

Действующие лица:

Эрадж — человек, которому нужна удача не на 80%, а на 100%.Стас — человек с сигарой.Ренас — человек, способный заговорить по-татарски в турецкой деревне.Кобра — необходимый женский элемент экспедиции.Статный турок — хозяин дома, человек порядка и достоинства.Таксист — проводник, угощающий огурцом, алычой и Кораном.Кассир — человек, который достает рюмочки.Хор неверных — все остальные, мысленно ждущие алкоголь в лагере.

Сцена 1. Резиденция пана Станислава. Дождь. Мокро. Алкоголь закончился

Нашли сухое место в доме и устроились. Потихонечку приводят людей. Начинается рейв. Пан Станислав, вероятно, заглядывает в свои владения ознакомиться с гостями.

Стас. Ну, надо ехать за алкоголем... Да, надо ехать за алкоголем!

Стас сразу начинает собирать команду.

Эрадж. Ты хочешь на 80% удачи или на 100%?

Стас заминается. В воздухе возникает слабая, но неприятная возможность обойтись чайком.

Эрадж, зрителю. Я смотрю на Стасяна и думаю: ты чего? Давай, жми дальше.

Стас. На 100%.

Эрадж. Тогда я с тобой в команде.

Сразу подрывается Ренас. Конечно, Ренас. Но экспедиции нужен баланс.

Эрадж. Девочку тоже надо взять.

Берут Кобру.

Сцена 2. Дорога в деревню. Сигара и колонка

Эрадж выходит с сигарой и колонкой. Через несколько шагов понимает: сейчас придется разговаривать. Разговаривать уважительно с турками.

Эрадж. Стасян, держи сигару. Ренас, держи колонку. Музыку выключаем.

Идут к дому, где стоит машина. Никто не отвечает. Внутри кто-то смотрит телевизор и не слышит крики. Рядом видны люди в соседнем доме. Машины у них нет, но выбора тоже нет. До Сютчюлера семь километров.

Все. Мераба, мераба.

Выходит статный турок. Здоровается. Представляется. Представляет жену. Просьбу воспринимает очень серьезно.

Эрадж. Понятное дело, что у вас тут нет пива и всё такое. Мы туристы из России, из Беларуси.

Статный турок. Ну, могу предложить трактор.

Показывает на трактор.

Эрадж, мысленно. Ой, как же долго мы будем ехать до Сютчюлера на тракторе.

Статный турок. Ну, могу предложить такси.

Эрадж. Да-да, давайте такси. Спасибо вам огромное.

Параллельно Ренас пытается разговаривать по-татарски. У него получается, но не то, потому что это всё-таки турецкий.

Сцена 3. Сигара как компромат

Такси уже едет. Статный турок оглядывается и смотрит на Стаса. Стас стоит с сигарой.

Статный турок. Что он курит?

Эрадж. Ну, это сигара. Просто сигара. Просто большая.

Эрадж поворачивается к Стасу.

Эрадж. Стасян, Стасян, отойди немножко.

Стас довольный отходит.

Стас. Ну всё понятно, шишки все на меня валите. Короче, валите всё на меня.

Эрадж, турку. Ну вот, пиво-пиво хочет.

Турок морщится, но воспринимает нормально.

На этом маленькая жертва оказывается принесена. Один отвлекает внимание, другой ведёт переговоры. Таков древний закон всякой удачной экспедиции.

Сцена 4. Такси. Огурец. Алыча. Коран

Подъезжает такси. Таксист радостный, со всеми здоровается. Все садятся. В машине играет Коран. Читаются суры, аяты.

Таксист. Огурец?

Дает огурец. Огурец распиливают на четверых. Потом таксист дает четыре алычи.

Эрадж. Вкусненько. Алыча.

Едут. Весело. Дорога недолгая.

Таксист. Бир. Ракы.

Эрадж, зрителю. Типа: всё сейчас будет открыто, я вам сейчас всё открою.

Сцена 5. Магазин, который открывается, когда надо

Приезжают. Магазин открыт. Хотя обычно в это время он закрыт, но открывается, когда спросят. Такой там порядок.

*Неверные заходят и начинают набирать: джин, егермейстер, пиво, всё-всё-всё. *Когда расплачиваются, кассир достает рюмочки.

Кассир. Будете?

Все. Ну ладно, давай.

Открывают егер прямо там. Вдарили по одной. Потом по второй. Потом Ренас заходит в лавку со сладостями и берет какую-то вкусную штучку. Начинают закусывать.

Эрадж, зрителю. Короче, понеслась.

По третьей.

Эрадж понимает, что экспедиция вообще-то может остаться здесь надолго.

Эрадж. Ребята нас ждут. У нас же цель всё-таки.

Все. Да-да-да, ну давай вот раскуримся и поедем.

Пока раскурились, выпили еще по одной. Потом зашли в другой магазин: взяли дыню, швепс и сигареты. Затарились хорошенько.

Сцена 6. Подготовленный таксист

Подъезжает таксист. Подготовленный.

Подготовленный в каком смысле? У него в приложении читается Коран. Коран воспроизводится прямо в машине. Текст на арабском и на русском языках.

Неверные уже немножечко под шофе. Машина трогается. Эрадж начинает читать Коран.

Таксист одной рукой рулит, другой записывает происходящее на телефон.

Таксист, зрителю. Смотрите: я посвящаю неверных в истинное писание.

Эрадж. Муса выводит свой народ из Египта. Море расступается, путь открывается...

Это был рассказ об исходе Мусы из Египта — о том, как Моисей выводит евреев из рабства. Все внимательно слушали. Всё записывалось на телефон. Эпично так, что и не опишешь.

Таксист едет достаточно медленно. Он явно хочет растянуть удовольствие.

Сцена 7. 480 лир

Приехали.

Эрадж. Сколько?

Таксист. 480.

Эрадж дает ровно 480. Не 500. Если дать 500, человек может обидеться.

Сцена 8. Возвращение триумфаторов

Алкогольная делегация возвращается в лагерь довольная и навеселе. Думаю, это было видно.

Пиво. Джин. Егермейстер. Швепс. Дыня. Сигареты. Немножко алкоголя, немножко жизни.

Эрадж. Дим, это была такая история для твоей книги!

***

Начали пить, включили музыку и стали подпевать:

Если хочешь остаться — останься просто такПусть тебе приснятся сны о теплых берегахДавно за двенадцать, а ты еще в гостяхТы думаешь остаться, так останься просто так

Я не знаю, при каких обстоятельствах и в каком контексте Шура попросила Ренаса принести какие-то совершенно незапоминающиеся предметы вроде бинта, полотенца или, на крайний случай, огурца, а потом, как ни в чём не бывало и через ту же запятую, добавила: гондон.

Гондон?

Ренас принес два презерватива. Игорь натянул один на ногу, но тот порвался. Второй был натянут на руку по локоть. Я отвлекся на две минуты, поворачиваюсь и вижу ограбление банка нравов: Ваня надел контрацептив на голову и стал надувать. Огромный шар понятной формы вызвал ассоциацию с Уиллемом Дефо в «Диких сердцем». Что происходит?!

Бум!

— Чего только в него не поместится! — сказал Ваня, сняв резиночку с подбородка под ор и аплодисменты.

Пили много. Нападавший давеча град благодаря смекалке Ильи попадал прямо в кружки с джином. Одна. Вторая. Перерыв на попеть. Третья. Снова на попеть или, вернее, покричать душой. В ход пошло «Знаешь ли ты» — и к этому моменту уже неважно, кто попадал в ноты, а кто просто честно вскрывал грудную клетку голосом.

— Вечер был классный. Смотрели на звёзды, музыка приятная играла, обменивались чем-то. В общем, классный-классный вечер, — констатировал Эрадж.

Сложно с ним не согласиться.

День 4. Разгрузочный день

Утром все просыпаются как побитые: мокрые, кто-то замерз, кто-то с похмелья… Дождь временами еще накрапывает.

Утро было умеренно насыщенным. Ребята, спавшие у костра, и в первую очередь Кобра, восстали из пепла. Она раскрыла глаза и оглядела коммунальную квартиру: подкоптившаяся гирлянда, вещи сушатся на натянутой веревке, Эрадж в пепле, какие-то ветки… Картина маслом создала слово дня сходу, даже не пришлось крутить барабан: Племя копчёных вонючих и мокрых бомжей холодного копчения.

Пока собирали палатки, группа разделилась на дзен-бомж-буддистов и тех, кто моет колышки. Я был во второй группе. Обсуждение получилось славным, а персональные проблемы Кати нашли свое объяснение: не моет колышки!

Эрадж решил добавить в послужной список катание на козе. Подошел к стаду и попытался с ним слиться. Невзначай, прогулочным шагом, он уменьшался в размерах, подбираясь всё ближе к объекту потенциальной верховой езды. Встал на четвереньки и начал имитировать поедание травы. В итоге все козочки разбежались, с негодованием поглядывая на ябанджи-зверя.

— Ты жопу не помыл, чтобы притворяться козой! — прокомментировала Катя девиантное поведение человека на отдыхе.

У Артема вчера под дождем сдох телефон. Отныне этот спокойный, не по годам мудрый старина еще и в детоксовое состояние ушел. Ну а все вместе мы ушли в разгрузочный день.

Утром Линарчик ушёл вперёд и вскоре встретил вчерашнего мужичка, который помогал нам с такси. Тот целенаправленно шагал навстречу, держа в руке двадцатку.

— Где Афган? Афган где?

Оказалось, он специально нас искал. Таксист потом уточнил стоимость поездки: не 480 лир, а 460. И теперь мужик нёс вернуть сдачу.

Подошёл, поздоровался. Он сразу начал расспрашивать:

— Как дела? Всё хорошо у вас было? Никто не обижал? Никто не приходил?

И в этих вопросах не было формальной вежливости. Чувствовалось, что человек действительно переживает за гостей, которых вчера взял под своё крыло.

Потом протянул мне двадцать лир.

— Нет-нет, — автоматически отказался я.

Он терпеливо объяснил:

— Таксист сказал не 480, а 460.

Я снова начал отмахиваться, а потом поймал себя на мысли, что веду себя глупо. Для него было важно вернуть эти деньги. Не из-за суммы, а потому что так правильно. Забрал двадцатку, и по его лицу стало видно, что вопрос закрыт и порядок восстановлен.

Пожелав нам хорошей дороги, он ещё раз оглядел группу, задержал взгляд на Стасяне, слегка поморщился и пошёл своей дорогой. А мы своей.

Привальнули на подъеме у источника. Сбросили рюкзаки, подошли попить и увидели странную картину: движущийся каскад гусениц. Синхронное движение толпы, выстроившейся в ручей поступательного движения. Издалека похоже на заторможенную змею.

Несколько минут наблюдения поставили неутешительный диагноз: гусеницы ходят по кругу. Гиды у них странные.

Разгон начался сам собой. Главного гида сбросила вниз гравитация, от воды его спасло растение. Образовалась группа поддержки и высмеивания. Второй гид отвалился вслед за первым, свалившись прямо на него. Началась странная сценка эротического характера. Стало понятно, что второй гид — не Артем, а Стасян.

Эрадж комментировал, остальные подбрасывали реплики: гусеницы в хвосте обсуждают колени, усталость и темп группы. Фан-клуб неожиданно ахнул: одна гусеница упала в воду.

По идее, мы не должны вмешиваться в дикую природу, но не все с этим согласны. Катя спасла гусеницу, вытащила ее из воды и положила куда-то в траву. Консилиум начал осуждать не то Катю, не то самих себя, не то провидение. Потом в воду упала вторая. Потом третья.

Артем решил, что Катя зря вмешалась, нашел первую гусеницу в траве и шоке, подцепил камнем и бросил обратно в воду. Ноль шансов на выживание: она пошла ко дну.

История с гусеницами стала хорошей точкой для дискуссии о политике невмешательства, которую обернули в точную формулу: мы вмешиваемся там, где нам удобно. Лучше и не скажешь.

Встретили мужичка, пасущего коз. По морщинам и улыбке узнал его: в прошлом году недалеко отсюда, с радио в руках и в солнцезащитных очках, он вел с группой милую беседу. Посмеялся с нас: мол, козы идут вниз, а мы наверх.

По жаре добрались до города молочников. Кажется, последний километр шли на воле и ожидании. Я думал о холодном пиве, о том, как сниму кроссовки и как вкусно поем. Три. Два. Один. Началось испытание цивилизацией.

В прошлом году одна из участниц отвалилась, а мы за два часа вросли в диванчик и с большим трудом собрались с духом продолжить странствие. Что же случится с группой в двадцать один человек?

Жадно заказали всё, что можно заказать. Персонал заведения, не привыкший к нашествиям саранчи, не знал, как себя вести. Они привыкли работать медленно, ведь спешка ни к чему. Мы же, голодные, при запахе кухни думали на второй космической скорости. Хотелось выть от того, как женщина еле толкала тележку с едой в нашу сторону, а мужчина на раздаче мечтательно смотрел в половник. Желудок начинал петь что-то из Rammstein. Эрадж не выдержал и пошел помогать.

Женская половина группы пошла мыться в раковине общественного туалета, а кто-то и в парикмахерскую, и стала походить на принцессок.

Придя в город, идём вкусно обедать в местное кафе, сушим вещи, заряжаем гаджеты, закупаем продукты. Ренас приятно удивляет своей находчивостью: он предложил девушкам сходить в парикмахерскую помыть волосы.

Посмотрел на себя в зеркало и улыбнулся метаморфозе. Очень люблю такие моменты: зеркала окружают нас в городе, и наличие отражения несколько раз в день — норма. Четыре дня жизни дикарями, палящее солнце и другие стандарты чистоты временно меняют черты лица. Кажется, морщинки становятся глубже, а глаза голубее. Знатно высморкался.

Вова после вчерашнего падения решил пропустить ходовой день. Стали искать помощь. Линар попросил Лилю подключиться. Голубоглазый прибухивающий мужичок, владелец лавки бытовых товаров, выступал турецким представителем, Лиля — белорусским. Коммуникация явно была успешной: Вове нашли такси, а Лиле подарили крем для рук. На такси среагировал и пан Станислав, решив устроить разгрузочный день в самом буквальном смысле: не идти, а поехать.

Прекрасный физический и душевный порыв Вовы и Стаса сделали ходовой день крайне приятным. Желающие выдали тяжелые вещи, продукты и часть алкоголя. Всё это поедет, а не пойдет на спинах. ТСП лайт.

Облегченные мы пошли под рюкзаками дальше, а ребята в ожидании такси попали в историю…

Go, go, go!

Действующие лица:

Стас — человек, которому нужна эвакуация по психологической причине.Вова — человек, которому нужна эвакуация по физической причине.Владелец магазина — человек, который не может есть и не пить.Голубоглазый сосед — владелец лавки напротив, турок в годах и на старых дрожжах.Русскоязычный турок — человек, который хочет поехать с нами.Водитель — надежда на спасение.Линар — голос из телефона.Хор южного совещания — все, кто долго решает простые вопросы.

Сцена 1. Город молочников. Все ушли

Все ушли. Стас остался перекусить.

Стас, зрителю. Захожу в магазин — и ко мне подходит владелец.

Пауза.

Стас, зрителю. Алкоголик. Это было понятно ещё раньше. Когда мы стояли через дорогу с пивом, он показывал мне через переводчик: смотрю на вас и тоже хочу уже начать.

Владелец магазина. Когда я ем, я сразу начинаю пить. Терпеть не могу не пить, когда ем.

Стас. Ну окей.

Появляется голубоглазый сосед: турок в годах, мешки под глазами, весь вид говорит сам за себя. На полу, чтобы никто не видел, появляется водка, разбавленная соком.

Хор южного совещания.На полу, чтобы никто не видел,каждый день, судя по всему.Между кассой, лавкой и обедомчеловек склоняется к стакану своему.

Владелец магазина. Пей.

Стас. Ну, чего бы не выпить.

Сцена 2. Фенербахче против Галатасарая

Голубоглазый сосед. Фенербахче!

Владелец магазина. Не Галатасарай. Фенербахче!

Стас, зрителю. Они уже пьяные. Или просто быстро берёт на старых дрожжах.

Начинаются видеозвонки. Стаса ставят в кадр и учат говорить по-турецки.

Владелец магазина. Фенербахче — чемпион.

Голубоглазый сосед. Галатасарай — дерьмо.

Стас, в камеру. Фенербахче — чемпион. Галатасарай — дерьмо.

На другом конце видеосвязи начинается эмоциональная реакция.

Хор южного совещания.Сказал чужой человек чужую фразу,и дрогнул мир на том конце.Футбол — не спорт, а форма джазана раскрасневшемся лице.

Стас, зрителю. В какой-то момент я понимаю: это всё тупо. Нормального разговора нет и не будет. Водку я больше не хочу, пива и так хватило.

Сцена 3. Голос Линара

Пищит телефон.

Линар, сообщением. Не торопитесь, через часок вызывайте такси.

Стас, сообщением. Мне нужна эвакуация. Какой часок.

Стас сидит ещё немного.

Стас. Всё. Хватит. Вызывайте машину.

Сцена 4. Южное совещание

Начинается долгое южное совещание. Подходит ещё один человек, говорящий по-русски. Все вместе что-то решают так долго, будто речь не о такси, а об операции по переброске грузов через вражескую границу.

Хор южного совещания.Машина будет.Машина едет.Машина, может быть, уже почти.Но прежде надо обсудитьмаршрут, людей, судьбу, соседейи кто куда ещё хотел зайти.

Наконец приезжает машина. Начинают грузить вещи.

Сцена 5. Лишний пассажир

Русскоязычный турок садится на переднее сиденье, подвигается к водителю и зовет Стаса.

Русскоязычный турок. Я с вами поеду. Садись рядом, вместе поедем.

Стас, зрителю. Я стою и думаю: что за сюрреализм. Как вежливо объяснить человеку, что он там не нужен. Что вообще никто из них там нахер не нужен.

Русскоязычный турок. Мы с кентом потом к вам на стоянку приедем. Ещё побухать.

Второй уже не помещается: заднее сиденье закидано, место только для Вовы. Русскоязычный как-то выходит. Стас садится в машину и закрывает дверь.

Стас, Вове. Вова, что за хуйня происходит?

Пауза.

Сцена 6. Эвакуация

Снаружи ещё стоят люди. Что-то решают. Южная дипломатия продолжается.

Хор южного совещания.Ещё минута,ещё вопрос,ещё один знакомый чей-то.И вроде всё уже всерьёз,но всё никак не едет это.

Стас, водителю. Go, go, go!

Машина стоит ещё пару минут.

Стас, через окно. Всё, пока. Goodbye, goodbye.

Стас, зрителю. А я в полном ступоре от того, что это вообще было.

Занавес. Машина наконец-то едет.

Хорошо идти в хвосте. Ребята пошли по приглашению красного креста, но передумали. Свернули с грунтовой дороги в кусты.

— Вон там можно пойти по сухой тропе, но мы идем по мокрой, там, где прорвало канализацию. Вот буквально потоки говна. Угу! — нежно прокомментировал Игорь.

Красивая весна вела нас вдоль реки. Перешли ее один раз. Потом другой. К нам подошла девчушка-козопас лет десяти и стала показывать Лиле, где и как лучше пройти водную преграду. После диалога Лиля, улыбаясь, задалась вопросом, в какой момент времени у турков включается черта помогать, параллельно продвигая услуги и товары близкого круга. Девочка рассказала, в какой деревне куда лучше зайти поесть и так далее.

Привальнули после переправы на чахоточной поляне. Казалось, я разучился дышать и просто взаимодействовать с кислородом. Апчхи. Будь здоров. Апчхи. Да будь здоров. Апчхи. Да иди на хуй. Неожиданно стали чихать и другие, а я в какой-то момент думал помру. От довольно глупой гибели меня спас Ренас, который, не вопрошая чужого мнения, разлил по пластиковым стаканчикам виски. Ну, будем! По глотке разлилось горячее приятное топливо. Разгрузочный день!

Дошли до места с двумя мостами: действующим и заброшенным, поросшим растительностью и частично рассыпавшимся. Предложил сходить окунуться в холодную речку, чего я не сделал в прошлом году и о чем потом пожалел. Отправились поочередно двумя делегациями: мужской и женской.

Воду нельзя было назвать чистой. Постфактум понял, что молочники, видимо, сливают в нее отходы, но бодрящей ее можно было назвать без всяких преувеличений. После нескольких окунаний стало отлично. Ваня заорал, не то переигрывая, не то утопая в удовольствии. Сказал, что вода холоднее Байкала. Ну нет. Умылись после реки в источнике и продолжили чихать. То, что здесь цветет, воздействует и на счастливчиков без аллергии. Да будь ты уже здоров!

До самой стоянки шли по асфальту и отличной грунтовке. Девочки в хвосте встретили кабанов и перепугались сильнее, чем стоило. В голове у всех была моя история прошлого года. Тогда до усрачки напуганный кабан мне по пояс вылетел мне на встречу, чуть было не налетел на троих туристов и ошалелый скрылся в чаще леса недалеко от кладбища.

Ваня свернул как раз вниз по тропе в Organic Maps, где и случилась история кабаньего неудачного нападения. Вышел оттуда со словом дня:

— Веди нас, Сусанин, веди нас, герой. Иди-ка ты на хер, я сам здесь впервой.

На обочине грунтовой дороги распластался лучший дорожный указатель: Стас показывал направление к лагерю, затягиваясь сигареткой и запивая пивом.

Стоянка у нас, конечно, волшебная! Идиллическая многоуровневая поляна с возможностью уединенно кинуть спальник, организовав уютную квартиру с жучками и гусеничками. Самые козырные места уходят под палатки храпунов на правах первопришедших.

Илья ловит вытянутой рукой вай-фай. Кто-то ставит палатку. Я ставлю стул и открываю баночку пшеничного эфеса. Пшшш. Звук лучшей жизни разносится по кругам кайфа Эйлера.

Линар пошел вверх по течению речушки и нашел каскад водопадов с купелью по шею. Стоянка стала еще богаче на райские ассоциации. Окунулся, ощутив прилив телесного счастья.

Катя с Кириллом через водопады по скалам забрались довольно высоко вверх.

— Эу! — раздался крик с их стороны.

Первая реакция — тревога, что что-то случилось. Но с живописной скалы приветливо машут две руки. Случилась радость скалолазных открытий. Сверху выглянула косуля. Ну счастье!

Поддерживая статус разгрузочного дня, пили всё, что было. В какой-то момент, вглядываясь в глаза людей, обращенных к костру, ощутил прилив душевного тепла. Открыли еще бутылку.

В нескольких метрах Эрадж, уже обученный шавернасе и нескольким правилам беларускага произношения, продолжил традицию образовательного похода. Кобра Александровна учила его произносить три слова: чача, поручні и шчасце.

Приятный вечер. Звездная ночь была прекрасной, прямо-таки шчасце!

День 5. Анархия

Доброе утро! Разгрузочный день закончился. Повёл бровью на пустую бутылку Vodka 1967. Мы ушли спать пораньше и, видимо, что-то пропустили.

Катя провела зарядку. Почти полным составом мы так или иначе приобщались к спорту. Если не знать подноготную, а просто взять фотографии путешествия с небольшой фильтрацией, получится фитнес-поход. Компания ЗОЖников, практикующих йогу, образцов духовного мира. Мы с Кириллом носились вокруг очага спорта с камерами в руках.

Пока у ручья с постыдно тонкими струями набирали воду, успели разогнать пару вещей. Спасибо Кате за пищу для комментариев. Во-первых, сквирт — это социальный конструкт с 5 мл железы. Во-вторых, на теме укрепления тазового дна разыграли сценку: Эрадж сымитировал удар по лицу и спросил, больно ли.

– Больно? Тебе нужно укреплять мышцы лицевого дна.

Тропу в этом году довольно неплохо промаркировали. По свежим следам взлетели наверх вполовину быстрее, чем в прошлом году. Привал на смотровой площадке ознаменовался фотосессией и телефонными разговорами: появилась связь. Кобра по своему обыкновению ускакала к обрыву на скалы. Артём с Эраджем позировали парой изящной курящей гопоты. Я прыгал за камерой с камня на камень.

Через минут пятнадцать случился длинный привал с каноническим видом Тропы святого Павла.

Ветер развевает волосы, виды приковывают взгляд, эстетика провоцирует действие. Небо цвета беззаботного детского лета, растянувшийся горный массив, большое манящее озеро, несколько скал, одну из которых растащили люди на будущие ступени и туалеты, сосновый лес, частично похищенный на будущие столы и стулья, оттенки зелёного и каменистый обрыв у стоп.

В тишине здесь можно было бы потерять ощущение времени и незаметно проскользнуть в грёзы. В группе же к созерцанию добавляются действия. Фотосессия. Запущенный дрон. Шквальный щёлк с нескольких камер. Растянутый флаг Племени и финальный щёлк с воздуха.

Где-то в тени деревьев альтернативой созерцанию стала початая бутылочка сносного красного вина и музыка из колонки. В коллективе определилась анархическая ячейка с главным костяком революционного движения диких сердцем: Эрадж, Ренас, Кобра и Илюха. Под воздействие эраджизма-племенизма по касательной попали многие, включая меня.

Пригубил винца.

Приступили к спуску, который объективно можно назвать непростым. По крайней мере для тех, кто не дружит со спортом и редко ходит в горы, участок тропы в ближайшие несколько часов может стать источником вывернутых лодыжек или сломанного позвоночника. В общем, за весь поход есть всего один день, когда лучше не шалопутничать. Но именно сегодня субординация дала трещину. Шалопутство случилось. Людям явился техно-спуск.

— Вы понимаете, мы подкупаем гида! — сказал Эрадж, делая глоток из горла бутылки.

— Каждый глоток — десять лир! С Эраджа сто десять лир! — ответила гид Екатерина, в такт музыке энергично двигая руками.

— Деньги не проблема! — парировал человек в отпуске.

Один трек сменялся другим. Громкая музыка абсолютно уничтожила дух созерцания. Минут пятнадцать я торговался с самим собой, пытаясь побороть бурю токсичных мыслей и принять ситуацию.

Получилось.

Стало сильно проще и веселее. Выстроил внутренний нарратив: если сменить оптику и смотреть из будущего, то именно подобная дичь будет вспоминаться с улыбкой и войдёт в историю. Созерцание никогда не коллективно. Отложим его на потом.

С удовольствием пригубил ещё вина. Потом ещё.

Техно сменилось сначала перкуссией, потом лезгинкой. Под музыкальное сумасшествие мы подошли к небольшому участку скалолазания. Линар старался делать вид, что ничего "плохого" не происходит и всё под контролем. Попросил меня постоять в углублении скалы.

— Линар, а чем я тут могу помочь?

— Оказать психологическую поддержку, — ответил Линарчик, пританцовывая.

Я начал неистово бить себя в грудь и орать нечленораздельные звуки эволюционно недоразвитой голой обезьяны. В таких местах я ещё никогда не отплясывал. Внутренний демон качал головой как собачка на бардачке машины.

Слава богу, все серьёзные участки прошли без происшествий. Тем не менее в Линаре созрели гроздья гнева. Лишка хватили не только участники, но и главный гид.

— Я тебя не прощу! — сказал Линар внешне шуточным тоном банде мухоморов ниже.

— Мы все дети! — ответил Эрадж под Rammstein из колонки.

— Я сейчас в тебя камень кину.

В Линаре роится мысль забрать колонку и вышвырнуть её куда подальше со скалы. Гневу необходим выход. Первое, что попадается под руку, — пресловутая бутылка вина. Ренас в слове дня скажет: «Бодрое головокружение в полёте бутылки».

Пока в одних кипела страсть, другие лениво отдыхали на камнях, третьи фотографировались. Коллектив в двадцать человек не может быть един всё время и во всём. Через десять минут приступили к спуску.

За сорок минут сбросили метров шестьсот, подубив колени. Лиля передо мной демонстрировала чудеса капоэйры, а Кирилл удивлял способностью с тяжёлой камерой ходить не только вниз, но и во всевозможные стороны в поисках удачных кадров.

Привал на обед был в одном из любимейших мест маршрута: на берегу реки напротив платана, под которым наверняка отдыхали римляне времён республики. Внутри него можно запросто встать половиной группы, а ветви раскинулись во все возможные стороны, демонстрируя природное, не кричащее величие и красоту.

Купались в бирюзовом потоке горной воды, бродили по обточенным скалам вверх по течению. Ели завертоны с тунцом и пили кофе.

На календаре выходной день, поэтому в заповеднике много посетителей. Где-то шумела компания студентов, чуть дальше расположилась семья на пикник, среди нас затесался любознательный турок с серо-голубыми глазами. Завязался разговор.

Он врач, 39 лет, из Коньи. Приехал с отцом на юг насладиться прохладой леса и воды. Английский у него был плохой, но это не мешало ему непрестанно спрашивать и рассказывать. Его очаровало, что туристы из России и Беларуси знают его страну лучше, чем многие турки. Поделился душевной болью, что нет турецких туристических фирм, чтобы вот так с рюкзаками бродить по просторам родной страны. Ещё его искренне удивило, что мы именно пешком, в такую жару и с такими здоровенными рюкзаками.

В какой-то момент я устал от коммуникации на плохом английском. Позвал Лилю, чтобы перейти на турецкий. Побеседовали уже на троих. Мило. Я ловил знакомые слова и наслаждался его горящими глазами, полными детского любопытства.

— Ии гюнлер! — пожелал мужчине, сдавая позиции разговора, который в конечном счёте начал надоедать.

Дальше по пути останавливались у моста пофотографироваться. Повеселил своей непосредственностью Ренас, который кайфовал у фонтанирующей воды из стабилизаторов давления в трубах. Шура увидела змею. Сам я её не видел, но одной новости хватило, чтобы минут на десять начать подозрительно всматриваться в каждый куст и камень у тропы. Потом тревога отпустила, и внимание снова переключилось на реку. Вдоль берега попадались отличные места для купания, и на жаре постоянно хотелось куда-нибудь нырнуть, но деревушка и место дневки звали на выбранной частоте.

У большого рыбного ресторана наблюдали попытки форели выбраться из заточения. Трубы с поступающей водой прикрывали пластиковыми ящиками.

Бам. Одна форель врезалась. Бам. Вторая.

Обсудили, что странно выглядит ресторан: он окнами выходит не на красивую гору, а на рыбную тюрьму. Представили, как бы выглядел куриный ресторан или бургерная перед коровником. Набрали газированных напитков и ждали в тени, пока гиды купят рыбу на ужин.

Шли по проселочной дороге к деревне. Катя с Лилей при моём участии устроили новый урок беларускай мовы Эраджу.

— Что нужно сказать, чтобы прям удивить? Ну, мол, красавчик?

Коллектив в нескольких итерациях сформулировал ответ:

— Вітанкі, панове! Як маецеся?

Чтобы сгладить градус панибратства, можно заменить на «Прывітанне». Про себя я как-то радовался, что поход у нас частично белорусский выходит.

Рядом с деревней Чандыр над долиной поднимается скала с флагом на вершине. Из тех мест, которые замечаешь сразу и мысленно отмечаешь желание забраться. С эстетической точки зрения это манящий критерий места, где хотелось бы жить. Есть в таких точках что‑то притягательное.

Эрадж и спросил:

— Хотел бы? Можешь представить себя в Турции?

Случился короткий разговор о будущем, которое я уже четыре года отодвигаю, никак не заботясь о вопросах долгосрочной легализации. Смог бы. Не в такой, конечно, деревне: отдаю отчёт, что через пару месяцев, скорее всего, умер бы со скуки. Но, например, в Фетхие — конечно. При условии нормальной удалённой работы. Эрадж в свою очередь рассказал, что для его девчонок именно Турция, Фетхие, — это и есть малая родина. Место, которое через пятьдесят лет будет ассоциироваться с потерянным раем детства.

Обосновались рядом с магазином, который стали от скуки обчищать. Алкоголь в таких местах не продают, зато сладостей и солёностей предостаточно. Каждый будто взял себе в обязанность купить чипсы, айран, кофе в банке, мармеладки и прочее. Делали мы это в несколько итераций, прерываясь на покемарить на коврике, подумать о бытии на стуле, уйти в местный клуб выпить чай, обглодать шелковицу, поиграться с котятами, покурить и потупить в телефон.

Гиды пошли на закупки, что в таком месте проблематично: на деревню работает полтора магазина. Артём от усталости поймал чувство утраты реальности. Без работающего телефона, не зная, какая дата и какой день недели, он вытащил картонку из мусорки и прилёг на неё. Смотрел на проезжающих и проходящих турков, обменивался с ними мерабаларами и не понимал, какой по счёту это поход, было ли что-то до похода или он идёт вечно. Долгая прогулка по Кингу — за вычетом насилия за слабость.

— Сегодня я посреди закупки сел на полку с хлебом и сказал Кате, что больше так не могу. Вышел на улицу, нашёл на мусорке картонку из-под молока и прилёг на неё, говоря проезжающим: мераба-мераба…

К магазину-привалу на тракторе с прицепом подъехала большая семья с тремя или четырьмя детьми. Все приветливо махали руками и улыбались сперва глазами, а потом губами. Отец баловал детей сладостями. Когда они развернулись и отправились восвояси, один мальчуган крикнул что-то, что я разобрал как: «Турецкие бро!»

Найти трансфер до места ночёвки оказалось сложнее, чем Линар предполагал, поэтому тупили в деревне много дольше запланированного. Наконец в маршрутку стали грузить рюкзаки и продукты. Первая порция ребят отправилась.

Катя Лазебная купила колбасы покормить котят. Неожиданно я понял, что хороший мальчик, и, ласкаясь, подвинул мяукающих, за что получил кусочек. Оказалось вкуснее ожиданий. Купил упаковку. Хорошими мальчиками и девочками оказались также Кобра, Эрадж, Лиля, Шура и Игорёшка. Покормил друзей с руки.

Деревенское безвременье продолжилось. 19:43, чилим у магазина, смотрим Еву Морозову. Открылась флешбечная, где раздавали свежие флешбеки.

Пошли прогуляться на центральную площадь к позолоченному Ататюрку. Летняя сцена стала прибежищем таланта. Катя показывала отрывки представления, вернее ту часть, где нужно хлопать. Кричали «браво» и вызывали на бис. Каждый бис становился вариацией на тему.

На сцене появился стул.

Игорёша сказал Кате:

— Пройдёмте!

На сцене появилась сломанная лавка.

— Браво! Брависсимо!

Наконец увидели Катю, ползущую по забору. Ну талант!

Пили по кругу свекольную хрень, ели козий, который всё-таки коровьий, сыр с семечками и начос, запивали айраном.

20:18, едем наконец-то в гору. Водитель включил фары, близилась ночь. В потёмках шли последний километр до стоянки. Весенний лес. Весенний лес!

На ужин божественная рыбка в фольге и куча снеков всех возможных мастей. Алкоголь тоже присутствовал. В чём-в чём, а тут недостатка не было. Чувствовал накопленную усталость и радовался, полагаю, как и вся группа, тому, что завтра идти никуда не нужно. Завтра дневка!

Не помню никаких особенных деталей вечера, кроме кусочка смешного разговора:

— Мы колхозниц не берём.

— Катя, это Only Fans называется.

— Раньше я задавалась вопросом, почему мы девочек из Москвы привозим...

— Заебись.

— Что такое?

— Там девочек продают, а я ногти от земли почистил…

День 6. Халяльник

Утром оказалось, что палатка стояла под наклоном, а Игорь, чтобы не мешать мне сопением, лёг валетом. Проснулся он слегка опухшим, помятым и явно невыспавшимся. Как-то нехорошо вышло: человек всю ночь проявлял деликатность и боролся с рельефом, а я ничего этого даже не заметил ибо сладко или по крайней мере вполне сносно спал.

Сегодня дневка, а дневка по обыкновению — день вселенской лени, когда творение осмысленной физической активности можно расценивать как героизм. Насколько мне известно, героизма в течение дня не наблюдалось.

Линарчик сегодня спал в палатке с Дашей и Лилей. Задачу согреть Дашу он выполнил. Не ведая последствий, заодно выполнил и цель по утреннему разгону. Так появился ребёнок!

Пошли мыться в купель, джакузи в корнях платана. Взяли бутылку воды, чтобы помыть голову. Окунались и светили телесами Гелиосу. Чистое тело и вымытая голова расправили плечи. Пусть небо подержат другие, сегодня отдых.

Женская делегация тоже отправилась мыть голову и решила воспользоваться шампунем прямо в реке. Испытал от новости сперва раздражение, а потом испустил печальный вздох принятия. У каждого, к сожалению, свои представления о допустимом на природе. Попросил гидов пожурить хулиганок, до чего так и не добрались.

Также случилась большая стирка по технологии, передающейся из поколения в поколение. Однажды Жека Ушаков научил стирать камнем и рекой, сегодня этим воспользовались Шура с Игорем. Ищешь пороги, чтобы течение было достаточно быстрым, кладёшь вещи на камень и придавливаешь другим. Больше ничего не нужно. Ждёшь двадцать минут — и вещь чистая.

Вспомнил, что у меня с собой узбекский халат, созданный для сияния на дневках, в период концентрированного гедонизма. Свой королевский халат надел и Игорь. Султан в солнцезащитных очках начал затмевать собой окрестности. Лиля надела роскошное платье цвета бирюзы. Кирилл среагировал на показ мод и вызвал на второе интервью.

Ребята стали играть в шляпу. Я отказался: было искренне лениво, несмотря на любовь к игре. Вместо этого почитал, понежился на пенке и сладко вздремнул.

Уверен, участники могли бы в ярких красках описать происходящее, например четвёртый уровень демонстрации звуками. Моя же память помнит только артистизм Кати Мудрой и бесподобную экспрессию Даши. Мимика, жесты, резкие движения рук — всё сквозило радостью и азартом. Наблюдать это было сплошным удовольствием. Игра затянулась до семи вечера, заняв четыре часа.

Аня выступила стилистом группы: заплела косички Кате, Ренасу, Лене, сделала косу Лиле и, быть может, кому-нибудь ещё. Работа по наведению неизбежной красоты в фоновом режиме продолжалась весь день вплоть до сумерек.

Дашу укусил клещ, и мы как настоящие друзья, поддерживающие и внимательные, принялись наперебой вспоминать всё, что знали про болезнь Лайма, энцефалит, редкие тропические лихорадки и прочие способы не дожить до следующего завтрака.

И знаю я всем сердцем,Что нет на свете блюдаВкусней, чем это чудо,Вреднее, чем оно.

На трапезу были макароны! В походе ничто так не будоражит, как борщ и макароны. Сливки, грибы, курица, пармезан…

Люблю я макароны,Хоть говорят: они меня погубят.Люблю я макароны,Хотя моя невеста их не любит.

Вечером пили джин сперва чистым, а потом сотворили чудо и изобрели коктейль. Массовое творчество, которое из скепсиса и похлёбки космонавта стало шедевром высокой (где-то километр над уровнем моря) кухни.

Шалган с лимонным джином — коктейль «Борщевик» от Эраджа.

Добавляешь туда айран, и получается…

— Что-что? Смерть османца? — не расслышал я и создал промежуточное название.

С земляничным джином выходила «Турецкая любовь». Кажется, это название предложил Игорь. Пить «Смерть османца» в Турции было как-то некультурно, поэтому родилось финальное название: «Халяльник!» Пишу с большой буквы, ибо штука великая.

Рецепт Халяльника

1. Принимаешь стоицизм, если не религиозен.
2. Наливаешь джин на глаз.
3. Таким же образом наливаешь шалган. Лучше острый.
4. Добавляешь айран, желательно чуть вздутый на солнце.
5. Если есть петрушка или другая зелень, добавляешь.
6. Украшаешь огурчиком, выступающим закуской.

Подаётся в деревянном кубке Марка Аврелия. С пропорциями стоит быть осторожным, а то ненароком получится «Смерть османца» или, на худой конец, холодник.

День 7. Отель тысяча звезд

— Это раньше я был Гэндальф Серый, а сейчас я Эрадж Чёрный…

Сегодня несложный, но длинный ходовой день. Будет и подъём в гору, и длинная грунтовка с открывшейся панорамой на Анталию. Ну и я приболел.

Как-то мне со вторыми походами в этом плане не везёт. Вторая Ликийка мне не понравилась, на вторых Фанах я заболел до галлюцинаций святой Троицы, ну и вот тебе здравствуйте.

Почти на старте маршрута случилась терморегуляция через водные процедуры: Вова упал в воду по пояс. Так как, по словам очевидцев, он ещё и раскинул руки звездой, Катя посчитала гидроудар осознанным решением охладиться.

В прошлом году мы с Юрой и Нари плутали по лесу, сейчас Линар вывел нас на грунтовку минут за двадцать. Из-за отсутствия ожидаемых испытаний я решил пройти часть тропы своим темпом через лес. Там умеренно сложный короткий участок, куда манило побродить и подождать группу наверху.

Если в прошлом году мне давали карт-бланш на девиантное поведение и возможность идти самостоятельно, то только потому, что Кати не было. Катя туриста одного не пустила и пошла за мной.

Я расстроился, потому что своим темпом уже не пойдёшь. Или пойдёшь, но с ощущением, что ведёшь себя неправильно. Внутренний дикарь иногда заглушал совесть, и я всё глубже уходил в лес, жадно высматривая глазами метки. Хотелось выбеситься всласть, но мысль о Кате постоянно останавливала. Вышли на дорогу и обсудили это с ней. С моей стороны, конечно, некрасиво вышло: завести её бог знает куда, в чащу через колючки, думая только о себе. Извинился с явно недовольным видом и пообещал, что не буду повторять подобное до конца маршрута. Как-нибудь в следующий раз.

Линар каким-то зигзагом через огород, проволоку и дыры в заборе повёл нас до замечательного места для привала. Там уже отдыхал сибирско-польский кот Станислав. Разулись и зачилили в белорусской беседке и на идиллической зелёной полянке. Засунул ноги в источник и стал медленно ходить по траве, маневрируя между удовольствием физических прикосновений и желанием сделать красивый кадр моих красивых друзей.

Сделал несколько снимков Шуры, утонувшей в зелени и стране грёз. Быть может, где-то в прохладе гор. В перспективе как раз открывался горный хребет, покрытый снежником.

По дороге Лиля с Коброй, вспомнив игру в «П», стали практиковаться в изящной словесности:

— Псе правила поздаешь пы пам!

Поднялись до смотровой площадки, где с приятным удивлением я обнаружил «рок-гитару» с прошлого года. Поднял, повертел её и сымитировал сольник. Праздник тестостерона. Устроили фотосессию, стихийно сформировав музыкальную группу. Не ржавый тромбон, но тоже ничего.

В лесу были разбросаны фактурные палки в виде бумерангов, пистолетов, мушкетов и даже пулемётов. На выборке из нескольких людей узнали, что мужчины и женщины имитируют стрельбу совершенно по-разному. Обрадовавшись на целые тридцать секунд антропологическому наблюдению, пошли обедать.

Дачных мужичков в этот раз не было. Пивом нас никто не угощал. Зато в ручье лежал Red Bull, который было как-то совестно брать, пока гид не дал команду к распитию.

Устроили чилл-час на большом деревянном поддоне. Готовили бутеры с мясом, сыром, лабне и овощами. Господь, как же это было хорошо. Будто благодать снизошла до сердец наших через желудок. Образцовый пикник.

Слева от нас был красивый вид. Поднялись на место неожиданной славы. Помню, в прошлом году мне совсем не хотелось сниматься в Юриных рилсах, но он не зря настоял. Полтора миллиона просмотров и с десяток сообщений от знакомых и подруг предыдущей и предпредыдущей жизни.

До стоянки дальше идти только по грунтовке. Длинная красивая дорога со скалами по левую руку, зелёным ковром с ливанскими кедрами и отблесками Анталии по правую. Илья включил Mgzavrebi. Мы шли со стариной в хвосте. Делились, как праздновали последний Новый год.

Я впервые в одиночестве, а Тёма — с семьёй жены.

Смотрю на него и думаю, как он довольно рано нашёл внутренний стержень. Не знаю, осознаёт ли он это в себе, но мне радостно его слушать. Пророчу большое будущее: у него точно выйдет создать сообщество путешественников, за ним люди потянутся.

Дошли до классного спота по созданию фотокарточек. Я жадно носился вдоль утёса и снимал желающих, а потом сам залез на камень выпендриться и так и сяк у обрыва... Меньше чем через час дошли до стоянки.

Заняли платформу с панорамой, которой можно только позавидовать. Видовое пространство вокруг дарило ощущение полной свободы. Не знаю, как это работает, но есть места, где внутренние проблемы теряют над человеком всякую власть, и он чувствует лёгкость. Несмотря на простуду, я ощущал себя невесомым.

Анталия, съеденная гора, кедр и сосны, озеро с картинок и детское ощущение, что ты в домике. Небольшой забор по периметру платформы напоминает крепость из одеял и подушек, откуда вдвойне интереснее смотреть мультики в выходные дни.

— Классный вид, будто мы в Индонезии!

— Конечно! Только там нет сосен, нет таких гор и такого озера. Ну а так один в один!

Поставили лагерь и разделились по гедонистическим интересам. Ребята на работе делали костёр и ставили чай, кто-то говорил по телефону или бродил по сегодняшним владениям, а кто-то устроился в первом ряду доступного визуального совершенства.

Мы команда кайфожоров! Это точно. Это точно.

В этот раз случился самый быстрый и оперативный ужин, потому что был большой план: успеть посмотреть закат. Ребята были удивлены, когда увидели, какой крутой подъём ведёт на смотровую. Но все справились, а когда пришли на место, обнаружили: оно точно того стоило.

Линар повёл нас смотреть закат на своё любимое место, обнаруженное в прошлом году. Путь туда — вертикальное приключение. Карабкались вверх на холм, кряхтя ртом и чреслами. Кобра на голове несла складной стул. Несли бутылку крепкого и набор шуток закатного характера.

Поднялись с божьей помощью, но всё окупилось сторицей. Место и впрямь открыточное, даже сказочное. Стали разливать вискарик и передавать несуществующие закуски. Моментально все подхватили игру воображения. Эрадж поделился сочнейшим манго. Кто-то передал отличный инжир. Фруктовая нарезка переходила из рук в руки вместе с тарой.

Илья включил негромко музыку на последних минутах до заката, кто-то попросил сделать громче. Из меня вырвался демон. Не стесняясь обсценной речи и на излишне повышенных тонах, я попросил выключить.

Не горжусь своей реакцией. Психанул и взорвался на ровном месте, о чём тут же пожалел. Моментально начался привычный внутренний спор. С одной стороны говорила совесть: люди просто хотели разделить момент по-своему. С другой — искреннее непонимание, как можно на закате тянуться к колонке, когда вокруг происходит что-то настолько красивое и самодостаточное.

Проводили солнце аплодисментами.

Когда опустилась ночь и выглянул небосвод, Игорь озвучил метафору: мы находимся в отеле «Тысяча звёзд». Никаких условий, кроме, пожалуй, главного: мы счастливы.

У меня поднялась температура. Беда, конечно! Внутренне побубнел на свой организм, который не в первый раз выдаёт такие приколы. Хорошо хоть, что мы перевалили за экватор и тут не надо идти на 4700.

Про экватор, кстати, мы забыли, а это важная составляющая походов. Можно озвучить хорошие моменты, можно накинуть критики, ведь есть запас времени сгладить неприятности и добавить ещё большей магии в происходящее.

Свечка была плотной, будто это последний вечер. Почти все делились душевным порывом, который по-хорошему нужно фиксировать, чтобы предложения текста передавали ту жизнь, что происходила здесь и сейчас. Но именно в эти моменты наблюдатель умирает, уступая место моменту.

Запомнились слова Даши про взаимоподдержку, которой многим, видимо, в жизни не хватает. Она говорила, что в походе собрались какие-то особенные люди, которые просто молча помогут или без видимой нужды скажут какие-то важные слова. Душевная теплота. Чувство, которое явно ощущается в походе.

Скажу, что за десять походов за плечами это правило, а не исключение. У меня был один поход, в котором я этого не ощущал, но не факт, что про него такие же воспоминания хранят другие.

Ребята остались играть в шпиона, а я пошёл спать.

Гудел дикий ветер. Продувал неистово, будто хотел всю дурь с собой забрать. На нашей платформе был создан план, чтобы никто не замёрз, но Дашу решили определить в палатку, ибо с её спальником дивчина бы окочурилась. Под головы положили рюкзаки от ветра. Я перед сном куском палатки организовал залатал дыры в заборе, чтобы быть как у Христа за пазухой.

Уснул. Было тепло.

Ночью проснулся от того, что Лиля дрожит с такой силой, будто наш техно-поход работает 24 на 7. Между нами и ребятами дальше на платформе была дырка, через которую знатно задувало. Стал отдавать ей все возможные тёплые вещи. Уснули.

Пусть ветрено, пусть холодно, зато какая звёздная ночь!

День 8. Тропа с доставкой

Утро ленивое. Впрочем, как всегда. Гиды в готовке завтрака, кофе и прочих утренних ритуалах часто собираются последними. Линар был замыкающим: решил помыть голову, намазаться кремом и всё такое.

— Я не понимаю, была же команда по рюкзакам. А тут косметологические процедуры! — сказал он, ехидно улыбаясь.

Приставал к ребятам со вчерашним словом дня, которое не было сил собрать из-за плохого самочувствия и лени. Спросил Дашу:

— Спать или не спать? Вот в чём вопрос! — ответила она и сильно закашлялась. — Ох, опасность подстерегает на каждом шагу!

Разговорились с Кириллом про труд фиксации времени. Сделал ему комплимент по поводу фильма с Ликийки, который считаю замечательным: у псов такого уровня ещё не было. Спросил про структуру повествования. Самая простая, которой и я пользуюсь почти во всех текстах о походах, — линейная. День первый, день второй, третий... Как будто сам поход диктует правила честности. Кирилл же работает смысловыми блоками, и это здорово. Не знаю почему, но мне такое не даётся. По крайней мере черновик я банально не могу сделать иначе, чем линейным. Отсюда и родился комплимент. Монтаж — это рождение смысла склейками.

Обсуждали работу высотных операторов, вспомнив «Ген высоты» и Котляра. Узнал, что в русскоязычном пространстве это относительно новая профессия, с пока ещё небольшим сообществом, но с большим потенциалом. Мне, если честно, сложно представить, как можно подниматься с камерой в гору так, чтобы передать телесный и духовный опыт преодоления других людей, когда тебе самому не сладко, когда болит голова, а каждый шаг — героический поступок.

Догнали группу на обсуждении любимых фильмов, которые пересматриваются из года в год. Ритуал, сопоставимый с набором языческих праздников в связи со сменой времён года. Катя с Кириллом на проекторе каждую осень пересматривают «Сумерки», Даша зимой — «Гарри Поттера», а весной — «Дневники вампира».

Прошли странный участок. Справа заброшенная школа, слева кладбище. Memento mori! С начальных классов нужно думать о смерти. Видимо, такой логикой руководствовались те, кто построил школу именно здесь. Судя по заброшенности, либо переусердствовали, либо в какой-то момент всё-таки осознали ошибку.

На спуске из деревни к ресторану, который манил розетками, инородной чистотой, рыбкой и туалетом, отличным от камней в кустах, у Тани оторвалась лямка рюкзака, а группа попала в чахоточный лес. Цветущие платаны — это концентрированный аллерген, рождающий симфонию в нескольких частях. Структура отчётливая: подходишь ближе — крещендо, отходишь — декрещендо, внутри — сфорцандо. На выходе из леса — морендо. Слезящиеся глаза, порванные нотные листы от резких звуков и подпрыгивающая от шагов по листьям пыльца создавали траги-комический эффект. Заложенный нос из-за простуды меня спасал, чихал я редко, но из концерта не выпадал.

Сегодня спускаемся в деревню до рыбного ресторана с шикарным видом с балкона. Вкусно обедаем. Выясняем, что здесь есть магазинчик. Работники ресторана меня в этот магазин свозили. Оказалось, там был алкоголь. Я покупаю на всех пива и немного ракы. В ресторане докупаю овощи, которых не было в магазине.

В рыбном ресторане творилась великая красота: девятнадцать рыбёшек в ряд томились на углях. Увидев это, начали томиться и мы. До рыбного исхода мы съедали всё, что попадало на стол. Хлеб и закуски подверглись тщательному истреблению. Ох, ну что за благодать?! Рыбка была по меньшей мере восхитительной. Шалган, как по мне, был таким же противным. Холодная кола из холодильника — нейтральной. Повербанки и телефоны тоже подкрепились. И техника, и люди остались довольны и буквально светились.

Была команда собираться. Пошёл к рюкзаку. Вижу лицо Катеньки, на котором пылало физическое страдание. Простуда знатно накрыла, и отсутствие сил явственно шептало: «Ааааа». Захотелось поддержать её и облегчить рюкзак. Не я один заметил, как ей тяжело: немногим раньше подошёл Эрадж. Обняли. Вытащил спальник и палатку. Подошёл Вова и предложил помощь, взял пенку и павербанк. Катю это растрогало. Надела очки, чтобы не было видно слёз. Момент попал в живой образ дня.

Лиля спросила, какая я ягода. Сходу сказал, что лесная ежевика. Потом подумал и выдвинул второго кандидата — крыжовник. В детстве я называл его маленьким арбузиком и потреблял в кислом состоянии с соседского куста. Лиля — садовая малинка. А ты?

Одному богу известно, какими кустами и лесными закоулками мы шли. Линар вёл нас так, будто не Кейт Клоу открыла тропу, а мы делаем это прямо сейчас. Стоим у ветхого двухэтажного дома, где сушится потрёпанное бельё. Смотрим в карту. Вышла бабуля и стала объяснять, как можно спуститься. Первое препятствие — большая ветка. Бац. Эрадж, кажется, не сохранил яйца. Замотанный изолентой лоток был в верхнем клапане, который прямо сейчас бьется о дерево. Пошли через её огород, через колючки в низину. Неожиданно вижу метку тропы. То есть это и впрямь она, а не причуда гида. Удивительно!

Видимо, чтобы разбавить кустовые странствия по жаре, у речки Линар даёт команду чила и купания. Этот поход не голожопый, поэтому делимся по гендерному признаку, дабы никого не смущать. С полным носом соплей и глазами проблесками зависти наблюдаю, как охлаждаются ребятки. Двадцать пять минут удовольствия — и очищенная группа победителей бездорожья поднимается в гору.

Питьевую воду набирали на кладбище. Пью её и думаю, что профильтрована она чьим-то дедушкой. Делаю ещё глоток. Вкусная. Вспоминаю, как Зак Галифианакис во «Впритык» пил кофе.

Стас с Ренасом ушли пораньше с обеда, у них была сверхзадача — разведать тропу дальше и найти нам стоянку на эту ночь. С этим они успешно справились!Остановились на террасах в деревне. К нам подходили местные жители. И неожиданно подошла татарка из Башкирии, которая знает русский. Говорит, что вышла замуж и теперь живёт здесь, в деревне. Ребята снова мутят движуху с алкоголем и заказывают из того магазина ещё доставку. И у этой стоянки тоже теперь есть своё имя — стоянка Святого Станислава.

Пан Станислав и Ренас нашли великолепную стоянку. Эстетически и функционально она походила на шедевр: ровная полянка, с одной стороны закрытая фактурной скалой, с другой — кустовыми деревьями. Есть костровище и много дров, виды открываются канонические, внизу ручей для готовки. Прошёл милый дедушка-пастух, сказал, что это его территория, и дал добро на постой. Через какое-то время пришла его супруга с парнишкой, поговорили. Выведав, кто мы, тоже дала добро. Её сын или внук взял пару поленьев для домашних нужд. Покинули нас, предварительно обнявшись по-турецки с Лилей. Посестрились!

Достали джин, последнюю бутылку на компанию, которую доблестно донесла в стекле героиня вечера. Из гедонистических соображений малиновый джин стал попадать Эраджу, Стасу и Игорю напрямую в горло: Лиля бережно заливала им прямо из бутылки. Эффектная дозаправка путников на светлом пути святости и алкоголизма.

Существует правило, почти закон: где бы ты ни был в Турции, велика вероятность, что материализуются три турка. Как только мы оказались на поляне, сверху из деревни, со скалы, нас стал внимательно разглядывать мужчина, выкуривая одну-другую сигарету. Потом появился второй. Я ждал третьего в подтверждение закона. Видимо, это было исключение. Не появился.

Лиля договорилась не только с милой бабулей. Она, кажется, сдала все возможные тесты по турецкому языку. Позвонили таксисту и сделали заказ прямо сюда, на поляну.

— Ракы беш тане варма? — советовал в телефон Илья.

Аппетит, как известно, приходит во время питья, поэтому заказали двадцать или даже тридцать банок пива, несколько литров ракы и чипсы.

Не успели и глазом моргнуть, как на поляну к нам идут два парня с большими пакетами в руках. Обалдеть, приехал заказ! Буквально на чей-то огород в маленькую деревню бог знает где. Мы аплодировали и всячески демонстрировали почтение спасителям игривого настроения. Сфотографировались с ребятами. Классный момент единения. Из машины потом прилетело сообщение с просьбой переслать фотографии на WhatsApp. Хмельным уже ничего не требовалось, кроме радости проживания момента.

Эрадж, кувыркаясь через голову, начал удаляться к концу поляны. В спину, под восторженные крики, Катя обронила:

— Крутите барабан!

На вдохновении человек в отпуске решил покувыркаться бочком. На поляне творилось веселье под закат нежного пурпурного цвета.

Попробовал на язык ракы, и меня чуть не стошнило. Не склонен винить в этом простуду, напиток явно на любителя. Стас во время ужина, рыбного супа от Старины, неоднократно говорил:

— Нужно пить, пока еда горяченькая есть!

Ребята и пили, постепенно становясь мягче в чертах лица и улыбаясь всё шире. Одним из поводов для тоста стал некто Илья Константинович, брат Стаса, который на пятёрку защитил диплом. Ура! Пьём, пока горяченькое есть.

— Давайте выпьем за святого Павла, который прошёл через эту бабушку...

Стали петь и танцевать.

Люби меня, люби,Не улетай, не исчезай,Я умоляю!Люби меня, люби…

Подняли с Эраджем тему бессмертия. Подтянулась компания. В костяке обсуждающих я стоял на позиции, что бессмертие — это проклятие, а Эрадж со Стасом выступали за романтическую версию: бессмертие хорошо, потому что открывает возможности исследования и непрерывного интереса к жизни.

Сначала я пытался спорить и выстраивать аргументацию. Говорил про неизбежность смерти вокруг тебя, про боль потери близких, которая постепенно приведёт к безразличию, про то, что бессмертный научится слишком хорошо считывать эмоции и мотивации людей. Вот таких живых моментов, как сейчас, уже не будет. Бессмертный будет знать чужие мысли на сто шагов вперёд, а это скука. Скука экзистенциальная.

Ребята говорили, что можно любить одних, потом находить другую любовь, участвовать в диких приключениях. Если раньше открывали континенты мореплаватели, то в будущем можно стать одним из первых покорителей космоса. Либо я преувеличиваю потенциальный экзистенциальный ужас насыщения и потери вкуса к жизни, либо ребята его недооценивают. Вспомнили замечательный разговорный фильм «Человек с Земли», который неплохо исследует тему.

Разговор надоел, и я отсел ближе к костру. Играла красивая печальная музыка. Шура поймала грустняшку.

— Интересно, что человек чувствует, когда пишет такую музыку в двадцать три года?— Я думаю, ему очень одиноко.

Помолчали. Шура рассказала, что взяла билет домой на двадцать третье число, а не на двадцать второе, несмотря на пятнадцать тысяч рублей разницы, чтобы провести время с друзьями. Я улыбнулся. Люблю такие трогательные моменты, маленькие визуализации дружеской любви. Чувства, которое нельзя формально описать. Только, пожалуй, бесконечным и крайне хаотичным списком через запятую или по крайней мере через точку с запятой. Голой точки тут не существует.

После двух бутылок пива, несмотря на плохое самочувствие и подавленную таблетками в ресторане температуру, решил на ночь помыться в ручье. Появилось навязчивое желание вымыть голову, от которого я не смог избавиться. Взял бутылку и отправился с фонарём вниз. Обливаясь холодной водой, с одной стороны чувствовал удовлетворение, с другой — возвращение температуры. Что тут скажешь: ошибка! После этого выпил третье пиво. Приемлемая ошибка!

Абсолютная тишина. Белые мраморные плиты что-то пытаются сообщить. По именам скользит свет налобного фонаря: Mehmet, Zeynep, Mustafa, Ayşe, Ahmet… Фонарь не обращает внимания ни на одно из них, цель — найти кран и шланг с водой. Успех! Катя моет жопу на кладбище. Мраморные плиты так ничего и не сказали, зато человек стал чище и живее.

В десять вечера позвонили пацаны из службы доставки и спросили, нужно ли ещё что-нибудь привезти. Кажется, уже всё было в достатке, группа таяла в изобилии. Разговор о бессмертии вроде как кончился, и началась очередная техно-вечеринка. Эх.

Когда Линар сладко спал после пивка и ракы, собрались делать ему торт. Артём, Шура, Ваня и ситуативные советчики творили чудо походной кулинарии и человеческого тепла. Совсем не сомнительная масса в сковородке, украшенная сухофруктами, отправилась в пакет под дерево, чтобы вечеринка не вступила в праздник раньше времени.

22:53: хочется если не разбить колонку, то хотя бы жёстко подушнить. Вместо этого потихоньку собираюсь в свою спидорачную палатку спать. Ну и дед же я. Доброй ночи!

День 9. Королевские ванны

Кажется, Катя, решив вечером отоспаться и пропотеться в спальнике, выбрала верный способ лечения. Моё мытьё головы в ручье и три бутылки пива — нет. Обескураживающая улыбка вернулась на её лицо. Я же встал с температурой и чувствовал себя хуже чем посредственно. Штош, надо пересмотреть методы лечения.

Именинника дождался торт в сковородке и объятия.

— Если бы меня спросили, как я хотел бы отпраздновать день рождения, то именно так.

Реплика очень хорошо описывает жизнь моего друга, вечного странника и профессионального шароёба. Хором скандируем поздравления и с кофе уплетаем коллективный праздничный десерт, перебивая вкус фирменной шакшуки от Кати.

Еще один ходовой день. Здесь мы все ближе к морю и Анталии. Виды зеленее и зеленее. Еще у меня был день рождения. С утра мне подарили походный торт и весь день я получал поздравления!

Намеревался пойти дождь. Люблю ходить в дождь, особенно когда перед этим удалось сухим собрать все пожитки, поэтому ближайшее будущее воспринимал скорее с радостью. Горы по другую сторону впадины выглядели потрясающе. Свинец накрывал обнажённые вершины, басом предвещая неизбежное. Напялили дождевики, превратившись в россыпь скитлс. Пошёл дождь.

У мечети остановились набрать воды. С удовольствием рассматривал любопытных парнокопытных на ферме напротив. Мууу. Вааа. Мууу. Уооо. Довольная группа людей с телефонами в руках перекликалась с коровами с колокольчиками на шее. Запах стоял довольно сильный, отбивая все романтические мысли о собственном хозяйстве и жизни аскета. Закончили все дела, кивнули живности на прощание и пошли по грунтовой дороге до следующей деревни. Дождь кончился.

Стянули с себя дождевики, констатируя факт: перебздели. Заняли чил-беседку с видом на всю долину. Она была будто бы рассчитана аккурат на нашу группу. Славное место, где я впервые ощутил окончание похода. Вот оно, буквально рукой протянуть. Разгоняли шутейки о пропаже трусов Эраджа, которые утром, как оказалось, сжёг Линар, известный пироман. Сжёг ли — вот в чём вопрос!

На обед остановились у мечети, источника воды и абрикосового дерева. Отметить стоит факт коллективного преступления: мы буквально обчистили всё дерево, несмотря на то что оно росло за забором. То есть явно покусились ртами на чужую собственность. Абрикосы с дерева были прекрасны, напомнили детство. Правда, на Кубани абрикос — это что-то покупное, а своё с огорода — жердёла.

У мечети мы рассматривали грациозного кота, театрально демонстрирующего местные нравы. Нас же рассматривал и обнюхивал мсье шмель размером с вертолёт. Когда он пролетел перед моими глазами, я задумался о безутешной смерти в агонии трансформации в жужжащее жуткое животное. Улетел. Даша кайфовала на скамейке с видом полного удовлетворения жизнью, Вова лежал на пенке с видом полного страдания от жизни. Четыре благородные истины забрал на себя кот, вылизывающий передние лапы и жопу.

Совершенно неожиданно в бытие ворвалось сакральное. Из мегафона заорал муэдзин. Именно заорал, ввиду качества колонки и рупора. Я подпрыгнул с лавочки. Произошло обратное: вместо общения с богом я призвал черта и какую-то антропоморфную блять.

На обед остановились в деревне, где угостились свежим абрикосом с дерева. Поели дошик. Обычно мы в походах такое вообще не едим, но тут решили разнообразить меню. Игорь еще достал колбасу. Получился классный обед. Хорошо дошик залетел.

На обед ели бомж-пакеты, ничуть не уступающие воку. Игорь угощал колбаской, ребята порезали сыр. Во время трапезы нас развлекал дружелюбный пёс, у которого точно никогда не было комплексов. Его пенисом можно отпугнуть любого врага в округе, указав на важную деталь в привычной табличке Köpek var!

Постепенно с разных сторон на нас вышли посмотреть местные. Сразу же в окрестностях нашего пребывания нашлись какие-то неотложные дела: глянуть кур, подвинуть ветку, проверить состояние забора и прочее. Бабушка выглядела равнодушной к нам, выражая умеренный интерес. Дед же был недоволен. Мне кажется, абрикосовое дерево было в их угодьях. Перед уходом он еще отчитал на Ренаса за покушение на мушмулу.

Когда стали собираться, зашёл проверить, есть ли в туалете при мечети веник, потому что оставили мы там откровенный срач. Хотелось хотя бы здесь не быть дикарями. Веник, к счастью, нашёлся, и я убрался. К сожалению, у меня оказался зритель: из кабинки вышла Шура. Я ей обрадовался. Обрадовался наличию свидетеля, то есть душевный порыв из «просто так» превратился в размышление о том, что чувствую себя хорошо, ведь молодец, видите? Видит! Зритель придал поступку излишнее значение и запустил механизм рефлексии.

Под любопытным и немного подозрительным взглядом прошли очередной огород. Вышли на асфальт и довольно бодро дошли до источника, у которого случился магический момент. Один человек развалился на тёплом асфальте. Второй. Третий... В какой-то момент вся группа распласталась и запела:

Я на солнышке лежу,Я на солнышко гляжу…Все лежу и лежу,И на солнышко гляжу.

Кирилл через какое-то время не выдержал и достал коптер, уж больно красивый момент. Ребята пели и, не двигая чреслами, провожали глазами летучую камеру. Лютое кайфожёрство.

Вдалеке послышался звук машины. Все стали суетиться, расчищая путь транспортному средству. Все, кроме Даши. Для Даши в этот момент мир был абсолютно понятен. Водитель притормозил и, махая нам рукой, медленно проехал по дороге, объезжая ту, что уже вернулась с реки.

Долгий, буквально бесконечный подъём в гору через заросли леса. Футболки насквозь мокрые, силы почти закончились. Поддерживает только мысль об античном городе неподалёку: фактурные руины, глубокие хранилища воды, стены крепости, утонувшие в джунглях. Кого-то вперёд тянет холодненькое пиво. Наконец-то привал! Кобра ускакала на скалы. Таня пантерой развалилась на дереве. Скалолазы штурмовали стены. Невзгоды постепенно отступили.

Почти добрались до стоянки, сделав последний привал в чудесном для купания месте. Испытал добрую великую зависть номер один. Ренас в режиме довольного пса или непоседы-ребёнка стал прыгать в прозрачную прохладную воду. Делал это в несколько дублей, а я печалился, не в силах остудить поднявшуюся температуру.

Добрая великая зависть номер два случилась немного позже. В прошлом году мы не знали, как спуститься в главную из королевских ванн. В этом же мы обнаружили сам по себе знаковый спуск — ступени, созданные прямо в породе. В ванне, окружённой с трёх сторон скалами, с видом на лес и Анталию где-то вдалеке, ребята встречали красивейший закат. Кто-то отметил это как самый эстетически яркий момент за весь поход. Я же в это время, надев несколько слоёв одежды и выпив чай с турецким терафлю, дрожал в спальнике, сбивая температуру. Штош, бывает.

Королевские ванны — офигенная стоянка перед обрывом с видами на Анталию, лес и горы. Можно увидеть закат. И здесь есть ванна на обрыве! В нее можно спускаться и купаться.

Лагерь поставили в лесу рядом с обрывом, откуда открывался сумасшедший вид. Лучше придумать место под последнюю ночь похода просто невозможно. Развели большой костёр и наблюдали за медленно нарастающей иллюминацией миллионника вдалеке.

У Линара было намерение, соседствующее с сомнением: сжечь ли его немного порванные ботинки. Катя создала эзотерический заряд на впускание в жизнь нового и отпускание старого. Линар нашёл подкрепление и поддержку в своём намерении и бросил ботинки в пламя. Зная Линарчика, другого исхода ждать было бы опрометчиво. Плавящиеся переработанные останки динозавров создали флешмоб. Кроссовки Кирилла и Вани пошли в огонь. Костёр принимал форму праведного. Ненужные футболки и куски штанов пылали, а костёр просил ещё и ещё. Вспомнили сожжённые трусы Эраджа. Тут им было бы комфортнее разделить братскую могилу ненужных вещей.

Окончание похода — это всегда ощущение чего-то большого и важного. Новеллы внутри романа. Истории, которой, может быть, суждено оставить концентрические волны на озере жизни. Тут снова следовало бы фиксировать каждое слово, ведь всё мной написанное — это моя оптика, а любое оброненное слово другого человека — суть его момента. Но это всё-таки личное, поэтому заметки делаю в ладошки, а не в королевскую ванну.

Очень хорошо Лена высказала наблюдение о сформированных связях. Две трети участников были знакомы до похода. Это рождало сложности социально влиться в уже сложившийся коллектив. Ей, например, удалось это сделать лишь ближе к концу. Очень хороший комментарий, про который я весь поход совсем не думал, находясь по другую сторону. В моменте представил, что это и впрямь может быть сложно, хотя в то же время потенциально интереснее.

Думал подушнить. Хорошим делились практически все, а я думал побыть инструментом регрессии к среднему и отсыпать критики. Парацетамол подействовал, настроение стало лучше, а я мягче, поэтому какие-то циничные моменты улетучились, ну и слава богу.

— Мне поход понравился и не понравился одновременно. Я прекрасно отдохнул и переключился с рутины, AI-гонки и всего такого прочего. Одной ночи в спальнике хватило, чтобы вспомнить то, что действительно важно. У меня всегда происходит невольное сравнение с the походом, где мы с ребятами ни разу не включали музыку и почти каждый день говорили до трёх-четырёх часов ночи обо всём на свете. Мне нравится, когда интроверты раскрываются, а экстраверты, наоборот, уменьшают свою проявленность. В такие моменты происходит магия. Не хватило мне такого. Не хватило глубоких разговоров.

Примерно так поделился впечатлением. Сказал не всё, какие-то мысли стали рождаться уже после, но добавлять не стал. Хотелось слушать. Хотя одну вещь сказать стоило. Стоило сделать комплимент Артёму, в котором я вижу стержень и огромный потенциал. Кате же отдельно сказал, что это всего лишь второй её сезон с псами, но чувствуется, будто она с нами с самого начала, настолько органично вписалась. Она отличный гид, и очень радостно, что она часть команды.

Даша устроила полноценный стендап, полный рефлексии и хорошего юмора:

— Так сложно говорить после таких речей. Слог хороший, видно, что у людей высшее образование... Мой терапевт построит на мои деньги дачу... Но не построит, надо будет разочаровать... Катя — фея леса. Тёма такой молодчик!..

Линар делился рефлексией по организации и маршруту, в котором его особенно радует возможность жечь костры. Поделился метафорой, выражающей боль от другого своего любимого маршрута по Кольскому, где дров дофига, а костры жечь нельзя:

— Не то что с резиновой бабой, а с отсохшей холодной рукой!..

Стас очень хорошо выразил суть походов с точки зрения гидов:

— Понимаете, мы очень любим ходить в походы. Действительно любим! А походы невозможны без вас, без вас их бы попросту не было. Вот этого всего не было бы. Вы понимаете? Спасибо вам!..

Свечка закончилась. Кто-то продолжил пить ракы, кто-то болтать у костра, а кто-то и вовсе спать. Попросил у Игоря джарум. Хотелось выкурить вкусную сигарету после трогательного момента единения.

Пошли до бомжатника, рядом с которым у меня появилось на одну фобию больше. Под рюкзаком Игоря мы обнаружили довольно большую змею. Она нас испугалась и полезла на дерево. Я ещё не видел, чтобы змеи так целеустремленно лезли вверх. Потихоньку собралась публика, от чего змее было ещё больше не по себе. Потеряли к ней интерес, когда она забралась метров на пять над землёй. Линар сказал, что не был уверен, реально это было или нет, но как-то в его походе на участника упала змея с дерева. Полутораметровая красотка на дереве своим видом говорила, что история могла быть правдой. Мда уж. Теперь я не просто буду внимательно смотреть под ноги, но и думать о змеях на деревьях.

Стало боязливо спать в лесу. Вынес вещи ближе к костру. Вытряхнул на всякий случай спальник и накричал змеиных гадостей в рюкзак, ожидая, что если хладнокровная внутри, то в знак несогласия с моими эпитетами она отправится восвояси. Восхитился ребятками, которые, несмотря на громкое событие, решили остаться спать там же, на улице, в месте потенциального змеиного логова.

Это змеиная вечеринка!Я ползу. Зу-зу-зу.Ядовитая змея, вы умрёте от меня!Зу-зу-зу-зу. Зу-зу-зу!

День 10. Увидимся, когда увидимся

Вот и подходит маленькая жизнь к концу. Через несколько часов, смыв с себя слой грязи, мы смоем и магическую чешую инородности. Шампунь убьёт не только приобретённые запахи костра, леса и речной воды, но и неуловимое чувство альтернативного течения жизни. Снова появятся нормальные лица, чистые волосы, зарядки у розеток, белые простыни, городская речь и странная привычка спать не в спальнике.

Утром чувствовал себя много лучше, но геройствовать и идти в королевские ванны не стал. Испытал добрую великую зависть номер три при виде Ильи, который там искупался. Закрепила моё ощущение почти выздоровевшая Катенька.

Спускаемся к водопаду Учан Су. Завтракаем, пьем кофе и едем в Перге. Снова приехал тот веселый водитель. Он постригся коротко, поэтому узнали не сразу, но поведение его не спутаешь.

Завтрак и кофе решили сделать уже внизу. Группа разделилась. Те, кто собрались первыми, включая меня, отправились к водопаду. К моему удивлению, спустились очень быстро. В прошлом году это была долгая грунтовая дорога, сейчас же приглашающие метки скостили две трети пути. Тропа в конце стала щедрой. Десять дней водила по кустам, огородам, кладбищам, платанам, камням и ручьям, а на прощание сказала: ладно, вот шорткат.

У водопада было холодно. Поднялся пронизывающий ветер, от которого спасало лишь солнце, так и не добравшееся до самой воды. Искупался вроде как один Ваня, больше желающих не нашлось. Высокая кухня последнего утра: съели кашу и выпили кофе с добавлением запчастей торта. Праздник Линара продолжал растворяться в виде неосуществленного крема в кружках вместо сливок.

Приехали водители. Один, пытаясь быть предельно аккуратным, повредил бампер. Второй, наш знакомый тусовщик, повеселил: он в сердцах пёкся о своей ласточке и перед большой лужей попросил всех пассажиров выйти и пройти преграду ногами. Вообще они оба, видимо, получили большой стресс от грунтовки, поэтому, выбравшись на асфальтированную дорогу, сделали десятиминутный перкур. Люди отходили от тропы, машины — тоже.

В планах у нас была экскурсия в Перге, что в теории звучало довольно хорошо, но между желудком и античной эстетикой всё-таки побеждает желудок. Пытались устроить бунт и отменить прогулку по древнему городу, но ничего не вышло, чему я в итоге очень даже рад.

Перге встретил нас раскаленным на солнце камнем и странным ощущением, что после десяти дней леса античность воспринимается не как музей, а как часть маршрута. Только тут уже не рюкзаки, костёр и ракы, а римские бани, колонны и первая «автострада». Невозможно было оторваться от мазайки, описывающий известный сюжет Троянской войны. Экскурсовод говорил сносно на русском и хорошо собрал нарратив: провёл нас вдоль бань, улиц, площадей и инженерной мысли людей, которые тоже когда-то очень серьёзно относились к воде, дороге и возможности помыться. В конце аплодировали ему вполне искренне.

Ну а теперь кушац. Скорее кушац!

Забавно, но в лесу ты не чувствуешь, насколько воняешь. В автобусе появляются подозрения. В городе, в фойе гостиницы, нос испытывает десятидневное давление. Чудо, что желудок всё ещё важнее мечты о душе. Идём в культовый Джан-Джан.

Там, набив живот турецкой домашней кухней, мы улыбаемся и говорим друг другу:

— Увидимся, когда увидимся!

Обнимаемся и расходимся кто куда со стойким намерением: душ и пивко.

И вот здесь поход действительно заканчивается. Не на красивой свечке, не в королевской ванне, не у костра, который пожирает ботинки, трусы и остатки старой жизни, не у дерева с ядовитой паркурщицей. Он заканчивается в момент, когда стая распадается на отдельных людей с рюкзаками, телефонами, билетами, бронированиями и планами на ближайшие сутки и на ближайшую жизнь.

Через пару часов от меня уже почти не будет пахнуть костром. С волос исчезнет ручей, с кожи — пыльца, пот, солнце, дым и кладбищенская вода. Но где-то внутри всё равно останется этот странный слой: техноспуск и летящая бутылка, резиденция пана Станислава, история про Коран, порванные небеса, развалившиеся на асфальте кайфожеры, прыгажуня со шрамом, доставка на поляну... День первый, второй, третий... десятый.

Конец, друзья! Увидимся, когда увидимся!